Чтение онлайн

От мысли о том, что Габриэль — мой единственный защитник, у меня сжимается сердце от страха, и не только за себя, хотя мне и не по душе мысль о том, что я во власти этих трёх Блэкмурских парней и их королевы. Даже синяки на лице Гейба от драки с друзьями из-за меня меня беспокоили. Я не могу представить, чтобы Дин или остальные проявили к нему милосердие. Если Гейб меня не отдаст, мы оба можем погибнуть.

Но это не мешает моему подбородку дрожать при мысли о том, что мне придётся столкнуться с гневом Афины. Может, я и не отдавала приказ напасть на неё или её мать, но это сделал мой отец, а я была совсем не мила с ней, когда мы боролись за одного и того же парня. От страха у меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Возможно, мне даже не придётся беспокоиться об аборте или вынашивании этого ребёнка. Мы оба можем умереть до того, как у маленького существа внутри меня появится шанс на жизнь.

Но, увидев выражение моего лица, Габриэль, должно быть, понял, что я боюсь. На этот раз, когда он придвигается ближе, чтобы обнять меня, я позволяю ему это сделать. Он такой тёплый, сильный и уверенный, когда прижимает меня к себе.

— Я этого не допущу. Я ни за что не позволю, чтобы тебе или нашему ребёнку причинили вред. — Перевернув ладонь, Габриэль показывает мне вырезанную на ней букву «У». — Я твой, что бы ни случилось. — Затем он нежно прижимает большой палец к моей ладони, где вырезана буква «Г». — А ты моя. Этот ребёнок мой. И я никогда никому не позволю причинить вам боль. — Искренность горит в глазах Габриэля, когда он прижимает меня к себе.

От глубины моего облегчения, когда я слышу, как он произносит эти слова, у меня перехватывает дыхание. Я тронута тем, насколько глубоко он заботится обо мне. Почему-то мне приятно осознавать, что он готов на всё ради нашего ребёнка и меня. Эта его нежность — что-то новое. Я видела его собственническую, доминирующую и опасную сторону, но никогда не видела ту, в которой я чувствую себя в безопасности и даже... любимой.

Когда Габриэль проводит пальцами по моей щеке, а затем заправляет прядь волос мне за ухо, я закрываю глаза. Даже от его лёгких прикосновений моя кожа горит. Я чувствую тепло его дыхания, когда он наклоняется, и через мгновение его губы прижимаются к моим. Я не отстраняюсь. Я не сопротивляюсь. Хотя я всё ещё сомневаюсь, стоит ли мне оставлять этого ребёнка, одно я знаю точно. Габриэль рядом, и я знаю, что он сделает всё, чтобы защитить меня. Это единственная опора, которая помогает мне сохранять рассудок. И у меня в груди щемит от внезапного осознания того, что он тоже принадлежит мне.

ГАБРИЭЛЬ

Внезапная уязвимость Уинтер на фоне её бунтарского нрава разбивает мне сердце. Я не хотел рассказывать ей о плане Марка выдать её. Я не хочу, чтобы она боялась. Но в то же время я не понимаю, как могу скрывать от неё эту информацию. Зная Уинтер, я могу предположить, что она сделает что-то в знак протеста, чтобы доказать, что я не имею права указывать ей, что делать, а затем попадёт в ситуацию, в которой может погибнуть. И сейчас кажется, что мы ходим по канату, пытаясь сохранить ей жизнь и уберечь от наследников Блэкмура.

Она должна знать, чтобы не натворить глупостей. По крайней мере, сейчас я верю, что она меня послушает. Потому что искренний страх в её глазах говорит мне, что она понимает всю серьёзность нашей ситуации. Возможно, у неё была какая-то свобода, когда никто не знал, что она жива, и она могла рассчитывать на полную поддержку «Сынов дьявола», которые обеспечивали её безопасность. Но чёткая позиция Марка по этому вопросу ясно дала понять, что я сам по себе, когда дело касается её защиты. Я даже не могу рассчитывать на то, что мои ребята поддержат меня в этом вопросе. Не потому, что они не захотят помочь, а потому, что, если они это сделают, а Марк узнает, они напрямую нарушат приказ своего президента. И тогда на их головы обрушится ад.

Нет, мы с Уинтер сами по себе. И мне плевать, что говорит Марк. Я её не отпущу. Она моя, и теперь она мать моего ребёнка. Я отказываюсь её отдавать, и если придётся, я отдам свою жизнь, чтобы защитить её.

Когда наши губы встречаются, я пытаюсь вложить в этот поцелуй всю свою страсть. Я отчаянно хочу показать ей, как много она для меня значит, но не могу подобрать слов. Вместо этого, когда я целую её, я чувствую, как она смягчается. Вся та яростная решимость, которую она демонстрировала с тех пор, как я вытащил её из клиники, исчезла после моего признания. И когда она проводит руками по моей груди и обнимает меня за шею, я притягиваю её ближе.

Я жажду большего и чувствую сильную потребность быть ещё ближе. Но я не хочу сломать её или причинить боль ребёнку. Обхватив её за талию, я притягиваю её к себе на колени и углубляю наш поцелуй, нежно проводя языком между её губ.

Она тихо стонет, сплетаясь языком с моим и запуская пальцы в мои волосы. Боже, эта девушка такая сексуальная, и меня заводит мысль о том, что она носит моего ребёнка. Мой член пульсирует, когда я понимаю, что могу кончить в неё без презерватива в любой момент, потому что она уже беременна. Этого достаточно, чтобы моя эрекция усилилась и я почувствовал, как она упирается в молнию на моих джинсах, прижимаясь к её ягодицам.

Как можно осторожнее я укладываю Уинтер на кровать, поворачиваюсь так, чтобы она легла на спину, а я пристроился рядом с ней на боку. Я не отрываюсь от её губ, но, опираясь на одну руку, медленно провожу другой по её телу, пока моя свободная ладонь не ложится ей на живот. Я даже не чувствую толчков, и уж точно не ощущаю, как малыш пинается в ответ на мои прикосновения, но мне кажется, что моё сердце вот-вот разорвётся от радости, ведь я знаю, что внутри неё растёт новая жизнь. Наш ребёнок. Я стану отцом.

Мы оба тяжело дышим, когда я наконец разрываю наш поцелуй, но мои яйца так напряжены от возбуждения, что мне нужно разрядиться. Запустив руку ей под футболку, я скольжу тканью вверх по её груди, плечам, а затем по шее. Грудь Уинтер поднимается и опускается при каждом вдохе, а её кремовая кожа выглядит такой потрясающей и восхитительной, что я не могу не попробовать её на вкус. Когда я протягиваю руку под ней, чтобы расстегнуть лифчик, я прижимаюсь губами к её ключице, а затем спускаюсь вниз по груди.

Освобождая её твёрдые, упругие соски из тканевой тюрьмы, я беру один из них в рот. Не знаю, может, мне кажется, но я готов поклясться, что она стала полнее, чем раньше, а её грудь увеличилась, готовясь кормить жизнь внутри неё. Уинтер стонет, выгибаясь мне навстречу, и я беру в ладонь её вторую грудь, нежно массирую её, дразня сосок языком.

— Это так чертовски приятно, — рвано дышит она, её грудь быстро поднимается и опускается.

Я мурлычу, наслаждаясь тем, что могу возбудить её так же, как она возбуждает меня. Отпустив её сосок, я спускаюсь губами по её плоскому животу, прокладывая дорожку к верхней пуговице её джинсов. Мне не терпится увидеть, как её живот округлится из-за ребёнка, которого я в ней зачал. Мой член пульсирует при мысли о том, как её животик растягивается, чтобы вместить нашего малыша.