Чтение онлайн

Но этим утром предстоящие сложности не в состоянии были надолго повергнуть Родни в уныние. То, что самая трудная часть задачи выполнена, уже само по себе казалось невероятным чудом — он собрал деньги на корабль! Но как ни заставлял он себя верить в успех, в глубине его души все же таился страх неудачи.

Крестный, сэр Френсис Уолсингем, оказался щедр сверх всякой меры. До своего приезда в Уайтхолл Родни еще не знал, что любой предприимчивый моряк вправе рассчитывать на поддержку и помощь статс-секретаря. Болезнь вынуждала сэра Френсиса вести кабинетный образ жизни, но, страдая от приступов подагры, он, как это часто бывает с людьми слабого здоровья, испытывал склонность к войне и насильственным методам в политике.

Осторожность Берли и непрестанные лавирования королевы, пытавшейся сохранить мир с испанцами, угнетали и разочаровывали его. Он верил, что единственно возможный способ разрешения конфликта с Испанией — война и подчинение ее Англии. Он помогал Дрейку, используя все свое влияние, и в равной степени готов был помогать Родни, хотя и решил в этом случае ограничиться только денежной помощью.

Дрейк снова был в милости у королевы, и, хотя официально она все еще протягивала руку дружбы Филиппу Испанскому, тем не менее назначила человека, которого испанский посол прозвал «мировым вором», командовать эскадрой, с которой тот мог бросить вызов растущей мощи Армады.

Сэр Френсис полагал, что сейчас не самое подходящее время поощрять в молодых людях посторонние интересы. Приготовления к войне шли полным ходом, как ни пыталась королева закрывать на это глаза. Родни мог бы подождать со своей просьбой и более спокойного момента. Тем не менее сэр Френсис дал крестному две тысячи фунтов, свое благословение и рекомендательное письмо к сэру Гарри Гиллингему.

На все — шесть тысяч фунтов! Родни вдруг с внезапным страхом усомнился в том, что этого хватит. Что, если он недооценил объем всего необходимого для морской экспедиции? Но и это тревожное чувство покинуло его так же быстро, как и появилось. Какое значение имеет нехватка продуктов, лишения и даже голод, если он знает, что получит корабль и выйдет в нем в море бороздить пенистые волны Атлантики?

— Это вы о корабле мечтаете или о даме сердца? — спросил веселый голос.

Родни вздрогнул и, обернувшись, увидел под каштаном Лизбет, которая сидела верхом на белой лошади. Родни настолько увлекся своими мыслями, что мог бы пройти мимо, не заговори она с ним.

— О корабле, — ответил он, невольно улыбаясь в ответ на ее улыбку.

— Так я и думала, — ответила она. — Бедная Филлида.

В ее голосе прозвучала явная насмешка, заставившая его сердито вспыхнуть.

— Эти двое неразделимы, — быстро сказал он. — От успехов моего плавания зависит будущее благополучие Филлиды.

Еще не окончив говорить, он уже мысленно выругал себя за то, что оправдывается перед девчонкой. А она, словно почувствовав его досаду, тихо засмеялась и с неожиданным проворством соскочила с лошади. Одета она была так, как одеваются для верховой езды юноши: в короткий камзол, узкие бриджи и высокие, почти до самых бедер коричневые сапоги. Щеки у нее разрумянились, глаза сияли, волосы вздымались надо лбом огненным нимбом.

— Пойдемте, — весело сказала она. — Я покажу вам гнездо дикой утки. Утята только что вылупились. В этом году вообще все происходит очень рано, но этого следовало ожидать.

— Почему? — спросил Родни.

— Вы наверняка слышали предсказание, что нынешний 1588 год будет годом чудес. Старый дедушка Амос, ему скоро стукнет девяносто, вспоминает, что люди говорили об этом еще в дни его детства. А вдова Белью, которая живет в коттедже по ту сторону леса и которую все считают колдуньей, пророчит, что грядут великие события и что Англия будет величайшей страной в мире.

— Будем молиться, чтобы предсказания стали явью, — сказал Родни серьезно. Как все моряки, он был крайне суеверен.

— Еще говорят, что астролог королевы доктор Ди доложил обо всем этом ее королевскому величеству, — продолжала Лизбет.

Они подошли к озеру, Лизбет раздвинула камыши и показала гнездо дикой утки, о котором говорила. У самой воды бесстрашно копошились двенадцать утят с черными бусинками глаз и желтыми клювиками.

— Разве они не прелесть? — спросила Лизбет.

Но мысли Родни были заняты другим. Он гадал, каким образом пророчества, о которых упомянула Лизбет, могут коснуться его лично. Во время своего плавания с Дрейком Родни усвоил, что счастливые или несчастные случайности способны сильно подействовать на команду, что люди безоглядно верят в предзнаменования, и даже храбрейшие из них трепещут при мысли о дьявольских кознях. Он как раз прикидывал, стоит ли спросить Элизабет, где именно живет женщина, которую считают колдуньей, когда она оторвалась от созерцания утиного гнезда и в упор взглянула на него.

Лизбет была гораздо ниже его ростом, и ей приходилось смотреть на него снизу вверх, но почему-то, когда их глаза встретились, Родни показалось, что она выше и сильнее, чем ему представлялось вначале. Сейчас на него смотрел не озорной непоседливый ребенок, а женщина, и в ее взгляде он с удивлением увидел отражение извечной мудрости.

— У вас все получится, — спокойно сказала она. — Напрасно вы так волнуетесь.

— Разве я… — начал он снисходительно, но под ее прямым взглядом невольно замолчал.

— У вас все получится, — повторила она. — Я уверена. Я видела много разных людей, которые приезжали сюда, чтобы поговорить с отцом, и каким-то образом я всегда угадывала, кто из них вернется с добычей, а кто ни с чем. В прошлом году приезжал один человек, о котором я подумала, что он вообще не вернется. И оказалась права.

— И как же вы это угадываете? — спросил Родни.

— Я не могу ответить на этот вопрос, — ответила Лизбет. — Но я с детства угадывала все о людях. Меня даже наказывали за то, что я плету небылицы, и я научилась держать язык за зубами. Я только знаю — то, что мне открывается в людях, потом сбывается.