Влюбленный виконт

Лондон, 1816 год

«Логово Сатаны»

Дело дошло до старомодной дуэли, дуэли без пистолетов и без шпаг. «Это моя вина, черт побери», – сказал самому себе Люк Доде, виконт Олти, потому что в последнее время он стал более беспечным и беспокойным, чем всегда, и в отношениях с женщинами, и в отношениях с картами. Его репутация, судя по всему, бежала впереди него.

И теперь ему придется расплачиваться за свой порочный образ жизни.

– Семь тысяч – это деньги для юнцов, а не для взрослых мужчин.

Для вызова это было сказано довольно тихо, но казалось, что его услышали все присутствующие.

Человек, сидящий напротив него, улыбнулся и продолжил:

– Давайте придумаем что-нибудь поинтереснее, милорд. Как вы считаете? Две карты идут в эту взятку… почему бы немного не повысить ставки? То есть, если у вас хватит храбрости, конечно. Мы играем на дом, но что вы скажете насчет дополнительного пари между мной и вами, Олти?

В роскошном мраморном камине пылал огонь, хотя никакой необходимости в нем не было, потому что в комнате и без того стояла духота. Толстые бархатные драпировки пропитались запахом одеколона, табака и разлитого бренди. Тишина сгущалась как туман, и единственным звуком был веселый треск поленьев на заднем плане. Даже лакеи в ливреях, разносившие напитки, прекратили свои непрестанные кружения с подносами и превратились в неподвижные фигуры, стоящие в отдалении с почти нелепым спокойствием, в то время как разворачивалась эта сцена.

«Проклятие, я ведь влип».

Можно ли найти благоразумный выход из этой неприглядной ситуации? Люк сомневался в этом. В последнее время он все больше скатывался на стезю распутства, и когда впоследствии он думал о произошедшем, оно представлялось ему естественным результатом его падения.

Стараясь казаться совершенно бесстрастным, Люк молча улыбнулся в знак небрежного согласия и любезно спросил приятным голосом:

– Насколько более интересным?

– Намного более интересным. Что скажете, милорд?

Эстефан, крупье, ждал, его длинные руки на рваном сукне стола замерли, перестав сдавать карты. Одетый в черное с ног до головы, Эстефан обычно представлял собой всего-навсего молчаливого наблюдателя, равнодушного, как труп и почти такого же оживленного, но вдруг показалось, что в его пустых черных глазах блеснул интерес. Его тонкие темные брови поднялись с вопросительным выражением.

Конечно, в «Логове Сатаны» не существовало никаких ограничений. Это заведение славилось ставкам и, которые заставили бы даже богатых людей потерять на время дар речи. В этом месте аристократия с беспутной легкостью смешивалась с торговым сословием. Чтобы проникнуть сюда, требовалось единственное – деньги. Люк действительно был богат, но в этой прокуренной комнате он был не один такой.

– Скажем так – мне интересно узнать, что вы считаете суммой, сэр.

Люк лениво поднял плечи. Где-то кто-то нервно рассмеялся.

Альберт Кейн, хорошо одетый мужчина средних лет, резко кивнул. Он был плотного телосложения, с пронзительными темными глазами на мясистом лице. Если не считать, что его и вообще-то красноватое лицо стало еще более красным, вид у него был вкрадчивый и самоуверенный. Он проговорил:

– Милорд, вы, конечно, виконт, но чтобы выбраться из грязи, нужно иметь голову на плечах. Все свои деньги я сделал сам, и если я решаю заключить пари на хорошую сумму, я это делаю. Что вы скажете о двадцати тысячах – на то, кому повезет больше?

Двадцать тысяч? На одну карту?

Люк не мог не восхититься храбростью этого человека. Сидевшие за игорным столом позади них перестали делать вид, что интересуются собственной игрой, и вся комната, казалось, разом наполнилась тихим шепотом.

«Уходи. Нет. Останься, Где твоя храбрость?»

Легчайшим наклоном головы он согласился на предложенные условия.

А когда слухи об этой игре разойдутся по лондонскому обществу, мрачно подумал он, поднимая руку нарочито медленным жестом и давая этим знак, что готов принять карту, он будет вычеркнут из половины списков беспокойных мамаш, которые прочесывают модную толпу в поисках подходящих женихов для своих юных дочек.

Хорошо. Ладно. Ярмарка невест его не интересует. Скандальный, титулованный и богатый – прекрасное сочетание. Если из этого уравнения убрать слово «богатый», вы внезапно окажетесь всего-навсего шалопаем и никчемным человеком. Из человека, который горит желанием вышвырнуть значительную часть своего земного имущества в азартной игре, никогда не выйдет хорошего мужа. Ему, Люку, по средствам такой проигрыш, но он должен признать, что экстравагантность этого поступка, равно как и его мотивировка, заставила его все же задуматься.

Нет, его не волновала мысль о том, что теперь немного меньше жеманных барышень будут махать веером в его сторону. Просто он… да, честно говоря, он обеспокоен тем, что скажут о нем его мать и сестры. А в таких вещах, думал он с сухим изумлением, беря карту, бросая на нее взгляд и кладя рубашкой вверх, не принято признаваться, находясь в самом мрачном игорном притоне Англии.

Кейн тоже взял карту, и все присутствующие с шипением втянули воздух, когда он сунул ее себе в руку, и это ношение прозвучало так, словно кто-то выл ил в огонь ведро воды. Улыбка его была загадочна, взгляд тверд.

Одна карта. Внешне спокойный, Люк взял последнюю карту у раздающего, и от усилий не показать свои эмоции, по коже его побежали огненные мурашки. Вторая карта настолько мало могла помочь ему, что оставался единственный выход – сохранить ее, и он едва удостоил ее взглядом, прежде чем сунуть себе в руку. Кейн покачал головой, отказываясь от последней карты.

Казалось, можно почти не сомневаться, что этот человек уверен в благословении случая.

Бренди было теплым и душистым, и Люк слегка покрутил бокал, прежде чем поднести к губам и залпом осушить. Его сильно поразило, что рука совершенно не дрогнула. Крупье сказал: