Чтение онлайн

— Генерал? — заинтересовался эсэсовец. — Ты это хорошо знаешь?

— А как же! Он тут был перед самым началом войны, я сам видел ромб на его петлицах. А это означает, как мне говорили, что он комбриг, — подобострастно распинался Бухмиллер.

— Почему ты это скрыла? — резко спросил у Эстер эсэсовец. — Мать генерала, а по виду словно нищенка — кто бы мог подумать! Она может нам пригодиться…

Эсэсовец перебросился с Бухмиллером несколькими словами, потом приказал сесть в машину, и по его знаку шофер повернул обратно к петсрковской комендатуре.

Удрученная тем, что она ничем не может помочь Эстер, Марьяша кое-как добралась до соседнего хутора и там несколько дней пряталась на чердаке у знакомых. Когда к этим людям, как видно что-то пронюхав, стали под разными предлогами наведываться полицаи, хозяева переправили Марьяшу на другой хутор, молодая хозяйка которого училась когда-то вместе с ней. И теперь берегла Марьяшу как зеницу ока. У нее Марьяша и перезимовала. На этом хуторе немцы появлялись очень редко, но за его пределы она боялась, что называется, и нос высунуть.

Как-то вечером, когда они с хозяйкой, поужинав, вели неторопливую беседу, в дверь постучали.

— Кто там? — спросила хозяйка, подойдя к двери.

— Пустите переночевать, — послышался глухой, хрипловатый голос.

Хотя этот голос показался Марьяше знакомым, осторожность заставила ее спрятаться в подполе.

Хозяйка открыла дверь. На пороге, сутулясь, стоял обросший темно-русой бородкой высокий человек в грязном, рваном пиджаке и стоптанных кирзовых сапогах.

— Откуда вы? — спросила хозяйка.

— Издалека, — неопределенно ответил вошедший.

Хозяйка усадила его за стол и дала поесть. Человек перекрестился и, принявшись за еду, стал расспрашивать, давно ли тут были немцы, а потом исподволь завел разговор о двух женщинах, которых он ищет. Он подробно описал их, допытываясь у хозяйки, не встречались ли ей такие и не знает ли она, где их искать.

По описанию хозяйка догадалась, что одна из них — Марьяша, по промолчала: мало ли народу ходит теперь по свету, нельзя же доверяться первому встречному!

— На обратном пути зайдите, может быть, я что-нибудь и разузнаю, — неопределенно пообещала она.

Попрощавшись с прохожим и заперев за ним дверь, она спустилась в подпол и рассказала обо всем Марьяше.

— Да это, наверное, наш Шимен ищет свою мать и меня! — воскликнула Марьяша.

Через день Шимен снова пришел на хутор. Дверь ему открыла Марьяша.

— Откуда ты, Шимен? — побледнев от волнения, воскликнула она дрожащим голосом.

— Все, все расскажу, — обняв ее, ответил Шимен. — Скажи только, где мама.

— Не знаю, Шимен, — заплакала Марьяша. — Вскоре после того, как ты ушел, кто-то, как видно, выследи» нас, начал стрелять. Я поползла дальше, а…

И Марьяша рассказала, что произошло с ней и Эстер.

В это время неподалеку от хутора началась стрельба, и Марьяша всполошилась:

— Немцы!

— Успокойся, Марьяша, это партизаны Охримчука. Я и сам воюю в его отряде, — сказал Шимен. — Мы разыскиваем тебя и маму. Идем!

Марьяша с Шименом к вечеру добрались до партизанского отряда. В штреке шахты, где разместился этот отряд, горела самодельная лампа из гильзы снаряда. Шимен сразу же подвел Марьяшу к Охримчуку, который, сидя за столом, о чем-то оживленно беседовал с двумя бородатыми партизанами. Да и сам Охримчук сильно оброс: небольшая бородка, которую Марьяша видела у него в Миядлере, превратилась в изрядную бороду; за это время он отрастил и густые усы. Все это да еще кобура и портупея придавали ему солидный вид бывалого воина. Но иссиня-голубые глаза по-прежнему искрились улыбчивой добротой на суровом, огрубевшем лице.

— Марьяша! — порывисто вскочил он. — Ты? А мы ищем тебя, что называется, днем с огнем. Ну, рассказывай — где пропадала, как очутилась здесь?

Не успела Марьяша начать слой рассказ, как вокруг послышались голоса:

— Марьяша приехала!.. Марьяша тут!..

И Марьяша увидела себя окруженной радостно улыбающимися людьми: тут был и Йосл с Хьеной, и бравый Велвл Монес, и многие другие миядлерцы, которых она знала с самого детства. По-родственному ласково она обнялась и расцеловалась со всеми.

— Вот где довелось встретиться! — повторяла она.

— `A вот еще партизан, — со счастливой улыбкой показала Хьена на своего младенца.

— А как зовут этого партизана? — схватив ребенка и прижав его к груди, спросила Марьяша. — Помните, я сказала, что этот ребенок принесет вам счастье. Ах, ты, партизан мой дорогой!

Но малышу, видимо, не понравилось на руках у незнакомой тети, он сморщился и заревел.

— Ай-ай-ай, разве к лицу партизану плакать? — увещевала его Марьяша.

— Ну вот, еще одна мамаша объявилась, — подошла к Марьяше высокая полногрудая женщина.

— Да, теперь-то он растет на радость всем нам, а сколько мук из-за него приняла Хьена, страшно вспомнить, — отозвалась Марьяша. — И чего ты все плачешь, — склонилась она к малышу, — радоваться надо, что мы теперь вместе. Вот только моего сыночка нет! Кто знает, где он теперь и что с ним сталось?..

— Да ты, наверно, голодная? — подскочил к Марьяше Велвл Монес. — Так мы тебя сейчас угостим твоим же хлебом — помнишь, как мы его в силосные ямы прятали. Он нам тут здорово пригодился.

— А разве его вывезли сюда? — спросила Марьяша.

— Вывозим понемногу и каждый раз благословляем тебя.

— За что же меня одну? Мы все его прятали.

— Ты это затеяла в первую голову, рисковала жизнью. А мы здесь, быть может, только благодаря твоему хлебу и держимся так долго.

— Ну, так уж вышло, — смутилась Марьяша. — Неважно, кто спас хлеб, важно, что его спасли и не отдали врагу.

К ней опять подошел Охримчук.

— Наконец-то мы встретились, — сказал он. — Ну, разве не лучше было тебе уйти вместе со Свидлером, когда я приходил за вами?