Чтение онлайн

Рекламный блок по телевизору закончился. После короткого молчания слово взял Сисадмин:

– Из той же оперы счастливые фотографии, привезенные из путешествий. Знаете этих любителей путешествий, которые привозят из отпуска сотни фотографий, а потом назойливо показывают их друзьям в надежде вызвать зависть – мол вы тут сидите у себя в Мухосранске, а я вот по всему миру катаюсь. И на фоне этих домоседов-неудачников они реально чувствуют себя счастливчиками. А ведь таким туристам глубоко похер на историю великих мест. Они едут в Москву – делают фото на Красной площади, едут в Париж – делают фото у Эйфелевой башни, едут в Таиланд – делают фото на фоне этой яйцеобразной скалы, обросшей травой.

У моей жены, например, сестра с мужем ездили в Италию, в Рим, чтобы увидеть своими глазами «вечный город» и привезли оттуда кучу фотографий в том числе с центральной площади «Пьяцца-дель-Пополо», ну знаете, эти фото из категории «мы там были». Так вот, им ведь абсолютно насрать на то, что именно на этом месте в 60 году до нашей эры великий Гай Юлий Цезарь впервые делал три дела одновременно: правой рукой писал указ о начале завоевательного похода в Азию, произносил пафосную речь перед войском с бокалом вина в левой руке, и совсем без рук давал в рот своей юной секретарше – загорелой красотке в белой тунике и сандалиях на босу ногу, спрятавшейся под кафедрой. Это знаковое место для великого императора, но туристам-приматам на это глубоко пофиг, им главное сделать селфи, для которого мировая достопримечательность служит всего лишь узнаваемым фоном.

– Надо будет попробовать, как Цезарь, – усмехнулся Красавчик.

– А в прошлом году они были в Египте, и в числе 175 привезенных оттуда фото, было 15 фото пирамид, и 15 фото туалета в номере отеля. То есть для них пирамиды Хеопса и унитаз из санфаянса примерно на одной шкале ценностей, – Сисадмину плохо удавалось скрывать свою зависть к родственникам – заядлым путешественникам.

– Ну а что еще можно фотографировать в Египте, кроме пирамид и отеля? Кругом ведь одна пустыня. Остается только туалет в номере, – усмехнулся Красавчик, похоже его все еще веселила историческая зарисовка с Цезарем.

– Давайте будем откровенны, отправляясь в отпуск, почти все думают о том, чтобы такое посетить, где бы сфотографироваться, чтобы потом можно было удивить друзей, а в идеале вызвать у них зависть, – добавил я свою ложку дегтя.

– А некоторые вообще еду фотографируют, затем выкладывают это в интернет, получают лайки и от этого чувствуют себя счастливее. Хотя настоящее счастье от еды испытываешь только когда она уже стала частью тебя, – с серьезным видом сказал Добряк и откинулся на спинку дивана, непроизвольно погладив свой круглый живот.

Мы втроем захохотали на весь бар – Добряк со свойственной ему непринужденностью поставил жирную точку в нашем приговоре «осчастливленному» обществу.

22 декабря самая длинная ночь в году, и соответственно самый короткий световой день – на нашей широте 7 часов и 4 минуты. День зимнего солнцестояния, принес Набережным Челнам потепление до -21С. По сравнению со вчерашними -29С, стало заметно теплее и это меня немного радовало. Зато не радовала многослойная одежда на мне: подштанники, толстые вельветовые брюки, водолазка, фланелевая рубашка, свитер, аляска, шарф, шапка и теплые перчатки, распиравшие карманы аляски. Хотелось сбросить с себя все это, хотелось лета. В очередной раз позавидовав жителям тропических стран, которые круглый год одеты в футболку, шорты и сланцы на голую ногу, я устало посмотрел в сторону шеренги касс.

Я сидел на скамейке в гипермаркете «Эссен», что на проспекте Яшьлек, ожидая пока жена со второго захода купит забытые подарки, и адски потел. В выходные дни магазин ожидаемо был забит раздраженными покупателями. Если задаться целью найти эпицентр мировой человеческой раздражительности, то достаточно просто зайти в любой гипермаркет Набережных Челнов накануне Нового года. Из-за предновогодней суеты раздражительность в обществе достигает апогея: пробки на заснеженных дорогах; нехватка мест на парковках; толчея в магазинах, на фоне резко обострившейся необходимости купить подарки всем родным и близким, и никого при этом не забыть. Моя жена забыла. Расплатившись, мы уже отошли от кассы с полной тележкой, как она вдруг вспомнила, что забыла купить подарки подруге Вере и нашему сыну, и отправилась на второй заход. А я остался охранять тележку, пристроившись на скамейке у входа в кофейню. Жены не было уже 20 минут, но это не удивительно. Я сам не любил выбирать подарки, и понимал, что это сложное дело, особенно если нужно выбрать подарок 18-летнему ребенку и близкой подруге.

Мне на тот момент оставалось жить 45 лет, а сыну 18 с небольшим. На последнем курсе института он перевелся в Набережные Челны и переехал жить к нам. И сразу начал кампанию за независимость – пытался отстоять право курить и пить алкоголь. Но я с порога дал ему понять, что по достижении 18-летнего возраста для него в полном соответствии с законом все это будет под запретом, да и сейчас уже нежелательно.

Еще его стали заметно раздражать наши с женой внимание и забота, он стал очень нервным. Конечно его можно было понять – наступал конец его самостоятельной жизни, пришла пора становиться зависимым от родителей подростком. И естественно ему тяжело было с этим смириться, да и притирка характеров с родителями тоже была делом непростым. Я нередко представлял себя в его возрасте, и мне казалось, что я буду вести себя умнее, взрослее и иногда у меня вырывалось пресловутое «да, я в твои годы знаешь как буду жить?». В итоге наши отношения представляли собой гремучую смесь, способную взорваться от малейшей искры. И только жене как-то удавалось понижать градус напряжения. И этот новогодний подарок, как мне кажется, она рассматривала как очередную возможность улучшить обстановку в семье. Поэтому я собственно говоря и не ворчал, а терпеливо сидел и ждал ее.

Но ситуация с сыном меня все равно напрягала. Ведь я отчетливо осознавал, что скоро – как только ему останется жить меньше 18 лет – вся ответственность за него ляжет на нас с женой. Дальше он перейдет в подростковый период с соответствующими капризами и запросами, и уже никогда не уедет от нас. Я конечно понимал, что грешно так думать, ведь так устроена наша жизнь, но я просто был еще не готов к этой новой роли. Тут не знаешь как со своими проблемами разобраться, так еще и проблемы сына добавятся. Если уж на то пошло, то скорее бы прошел этот сложный подростковый период и он стал милым забавным ребенком. Там и с подарками будет проще – купил ему игрушечную машинку, он и счастлив.

А пока меня дико раздражало то, что сын уже не работал.

– Иди работай! – выговаривал я ему. – Учеба в институте, которую кстати тоже я оплачиваю, это не оправдание! Ну и что, что последний курс и потом школа? В школе между прочим каждый год летние каникулы будут по три месяца, так что успеешь еще на диване поваляться. В твои годы многие парни все еще сами зарабатывают себе на карманные расходы, а ты уже начал превращаться в маменькиного сыночка!

Я посмотрел на продавца за стойкой кофейни – молодой паренек, ровесник моего сына, с корпоративной улыбкой на лице, пытался угодить обезумевшим от предновогодней лихорадки покупателям. Вот же у людей дети работают в студенческие годы. А наш дома валяется, от компьютера оторваться не может. Это была правда, Дима очень много играл в компьютер – если он не уходил на вечеринку к друзьям, то всю ночь до утра рубился в Доту или Контр-страйк.

Я посмотрел в сторону шеренги касс, жены все еще не было видно. Я оттянул воротник водолазки и повертел шеей из стороны в сторону, пытаясь хоть немного охладиться. За моей спиной семейная пара начала громогласно прессовать продавца за стойкой кафе.

– Молодой человек, почему у вас кофе такой горячий! Обжечься можно! – возмущалась немолодая коренастая тетка.

– Могу предложить лёд, – вежливо ответил паренек.

– Вообще офонарели уже! С таким же успехом можно водой из-под крана разбавить!– гневно возмутился глава семейства. – Все же знают, что вы лед из обычной водопроводной воды замораживаете?!