Чтение онлайн

Так вот что имел в виду хитрый монах, когда говорил о надежде, которая позволит ему, Ларри, выйти на правильную дорогу!

Теперь у него появилась возможность вновь оказаться на свободе. Поднеся к глазам пилку, он даже при тусклом освещении смог по достоинству оценить качество стали и алмазного напыления на ее рабочей поверхности. От такого подарка мысли о десятилетнем заключении у Линмауса сами собой исчезли, и он незамедлительно приступил к работе.

Первая трудность, с которой ему пришлось столкнуться, заключалась в наручниках. Вывернув левую ладонь настолько, насколько только было возможно, он зажал в пальцах правой руки пилку и принялся водить ею по цепи, соединявшей браслеты. Режущая насечка пилки врезалась в высокопрочную сталь словно в дерево. Наконец стальное звено было перепилено, и впервые после ареста Ларри смог разъединить руки.

Теперь он почувствовал запах свободы.

Но ему еще предстояло освободиться от коротких, концов цепей, свисавших с наручников. При каждом его движении они предательски позвякивали. Ларри набрался терпения, и следующие полчаса у него ушли на то, чтобы перепилить браслеты и освободить от них обе руки. В процессе работы пилка пару раз словно мышь пропищала, но эти негромкие звуки не смогли разбудить бродяг, спавших в соседних камерах.

Затем Линмаус занялся дверью. Чтобы попасть в тюремный коридор, ему предстояло перепилить два довольно толстых стальных прута. Если они действительно из высокопрочной стали, как говорил шериф, то с ними придется провозиться до утра, подумал Ларри. И все же он надеялся, что Энтони, говоря о надежности решетки, просто хотел отбить у него желание к побегу.

Первое касание пилки к пруту подтвердило предположение парня — алмазная пилка пошла по стали так же легко, как и по наручникам!

Но толщина прутьев была несравненно больше, чем у его браслетов и цепи. В результате на то, чтобы перепилить два из них, Линмаусу потребовалось целых два часа. Была уже почти полночь, когда он, закончив работу, раздвинул прутья и оказался в тюремном коридоре.

Тихо ступая, Ларри вдруг услышал чей-то вопль и тут же замер.

Затем послышалось невнятное бормотание, и наконец он понял, что эти звуки принадлежат одному из спящих заключенных. С того места, где ему пришлось остановиться, Линмаус видел три чернеющих окошка, через которые в камеры проникал свежий воздух, и очерченную полосками света дверь комнаты надзирателя, в которой горела электрическая лампочка.

На улицу можно было бы выбраться через одно из этих окон, но в комнате у охранника находились все отобранные у Линмауса при аресте вещи: деньги, огнестрельное и холодное оружие, а кроме того, шляпа и котомка с нехитрыми пожитками.

Поэтому он направился прямиком к двери охранника.

Несмотря на свет, горевший в комнате, Ларри все же надеялся, что надзиратель спит. Однако, подойдя к двери, услышал легкое покашливание и шелест бумаги: охранник, судя по всему, читал какой-то журнал. Это усложняло его задачу.

Дверь могла оказаться запертой изнутри. Но даже если и не была на замке, то все равно, ворвавшись туда, ему пришлось бы столкнуться лицом к лицу с вооруженным охранником, по зоркому взгляду и сурово сдвинутым бровям которого можно было смело сказать, что тот не из робкого десятка.

Линмаус застыл в нерешительности. Безопаснее всего было бы бежать из тюрьмы через окошко, а что касается вещей, находящихся в комнате надзирателя — не беда, их потерю можно восполнить. К тому же новое оружие всегда стреляет лучше старого. Только вот к нему придется привыкать.

По улице, громко смеясь и крича, пронеслись в галопе два всадника. Ларри даже расслышал скрип стремян из жесткой кожи и фырканье лошадей. И эти доносящиеся снаружи звуки словно подстегнули его сделать выбор. Хотя за ним и утвердилась слава бесстрашного человека, он понимал, что идти на вооруженного надзирателя с голыми руками — полное безумие, но все же решил испытать судьбу.

Он взялся рукой за дверную ручку и стал осторожно ее поворачивать, так медленно, что сидящий в комнате надзиратель, даже если бы и смотрел на нее, ничего не заметил бы. И вскоре почувствовал, как язычок замка вышел из металлической планки. Дверь оказалась незапертой!

Ларри расценил это как доброе предзнаменование и, не торопясь, опасаясь скрипнуть, приоткрыл ее на полдюйма. Заглянув в комнату сквозь узкую щель, увидел надзирателя. Он сидел лицом к двери, а на его коленях лежал карабин!

«Вот невезуха», — подумал Ларри. В душе он надеялся, что охранник будет сидеть если не спиной, то хотя бы боком к нему. Но тот оказался лицом к нему, да еще с оружием!

Судя по всему, надзиратель не чувствовал себя в безопасности, находясь в одном здании с Линмаусом. Даже несмотря на то, что заключенный был в наручниках и сидел за железной решеткой.

Охранник увлеченно читал журнал. История, которая ему попалась, вероятно, была волнительной, потому что он время от времени покусывал губы.

В доме неподалеку от тюрьмы громко хлопнули дверью. Линмаусу, чьи нервы были предельно напряжены, этот звук показался раскатом грома.

Надзиратель поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на приоткрытую дверь.

В эту минуту Ларри, стоявший в темноте коридора, мог поклясться, что он его видит.

— Черт возьми! — в сердцах проворчал охранник. — Этот дверной замок уже ни на что не годится! — Отшвырнув журнал, он поднялся, но карабин не отложил — взял в руки.

Линмаус был начеку. Упершись правой ногой в стену коридора, а левой рукой крепко взявшись за дверную ручку, Ларри, не дыша, дожидался, когда надзиратель окажется совсем рядом. И тогда с силой распахнул дверь! Раздался громкий удар. Смуглое лицо охранника сморщилось от боли, но он не издал ни звука.

В минуту внезапной опасности трус пасует, а смелый идет в наступление. Этот человек оказался храбрым малым. Несмотря на сильнейший удар, нашел в себе силы не выронить из рук карабина и попытался направить его прямо в лицо бандита.

Но явно запоздал — Линмаус успел занести сжатую в кулак руку и, вложив в нее всю свою силу, ударить его в скулу. Голова надзирателя откинулась назад, потом упала на грудь. Он отшатнулся от двери, и Линмаус ловко подхватил выпавший из его рук карабин.

Ларри был готов нанести сокрушительный удар противнику, но вовремя одумался. Убийство только усугубило бы его и без того сложное положение. Охранник, однако, не упал, не закричал, просто уставился осоловевшими глазами на парня, а потом двинулся на него. Но, наткнувшись грудью на ствол карабина, который выставил перед собой Линмаус, остановился. Вид грозного оружия привел его в чувство. Глаза тут же просветлели, и он промычал: