Чтение онлайн

Наклонился, чтобы обхватить ее и поднять, и тут же получил резкий и сильный тычок пальцами в основание черепа. Голова дернулась с противным хрустом, и амбал свалился рядом с девушкой.

Вот и все. Александр поднялся на ноги. Тяжело вздохнув, начал расстегивать куртку. Сейчас ему предстояла не менее сложная задача: постараться убрать все улики и или максимально затруднить само будущее расследование.

— … Хороший пожар должен все здесь почистить, — проговорил Александр, сгребая сухие ветки в небольшую кучу. — Пусть попробуют тогда разобраться.

В этот момент одно из тел, о которых он совсем и забыл, внезапно зашевелилось. Котя, худой парняга, с которого он снял куртку, оказался живым. Видимо, удар оказался не настолько фатальным. Подняться, правда, не мог. Конечностями, как придавленная каракатица, только шевелил: руками и ногами дрыг-дрыг из стороны в сторону. Головой ещё шевелил. Видно, удар ему что-то в позвоночнике повредил.

— Чувак! Слышишь, чувак?! Чувак! — доносился его горячий шепот. Жить хотел. Этот точно землю жрать будет, чтобы выжить. — Не убивай… Чувак! Слышишь меня?! Я же ничего не расскажу, чувак… Мне бы в больничку… Отвези, а?

Александр развернулся и направился к оставшемуся загонщику.

— Я все сделаю, чувак, — скрючившись, тот подрагивал всем телом. На сером лице особенно выделялись глаза, блестевшие лихорадочным блеском. Губы были обкусаны в кровь. — Тебе бабло нужно? Я тебе дам! У меня куча бабла! Еще есть дурь! Я же пушер, братан, — худой говорил быстро-быстро, выдавая все новые и новые аргументы. — Меня здесь все знают. Самая лучшая дурь только у меня. Хочешь нарколейтик? Целое кило порошка?! Это охренная куча бабла, чувак! Подожди, подожди… Может телок тебе подогнать? Любых! Каких хочешь! Белых, красных? Шоколадку могу? Они все сделают за дозу! … Я еще любой вопрос могу решить. Понимаешь, любой! У меня на этой дури такие люди сидят, что охренеешь! Сучка одна есть, дочка имперского судьи! Ее мамаша от любого дерьма отмажет за свою дочурку… Все сделаю, братан… Только, отвези в больничку…

Александр присел рядом с ним на корточки. Оставшийся последним экземпляр оказался довольно интересным. Его знания о здешнем теневом мире могут оказаться довольно полезными для него.

— … Говоришь, все сделаешь? — худой отчаянно закивал головой. — Тогда рассказывай. И чем больше расскажешь, тем больше шансов, что я помогу тебе… Итак, кто тебе поставляет этот наркотик?

Нарколейтик очень напоминал его биологически активную сыворотку. Правда, местная разработка была несовершенно и скорее опасна, чем действенна. Однако, само ее существование говорило об очень многом. Как минимум о наличии хорошо оборудованной лаборатории и доступе к специальным веществам. Ему же все это совсем не помешало бы… Сейчас все решали ресурсы и знания.

— //-//-

В это утро было все как обычно. К стоянке гимназии один за другим подъезжали роскошные лимузины представительского класса, сопровождаемые танкоподобными микроавтобусами. В холле благородных учащихся встречали выстроившиеся в шеренгу административный и технический персонал учебного заведения, застывший в уважительном поклоне.

Было лишь одно отличие от уже набившего оскомину ежедневного ритуала встречи. Посреди холла расположился небольшой столик с траурными фотографиями трёх гимназистов, выпустившихся четыре года назад. Все трое — двое парней и одна девушка — смотрели с фото на каждого из входящих учеников так, словно прощались с ними.

Прямо под фотографиями, едва видимая под грудой траурных черных королевских роз, располагалась прощальная лента с трогательной надписью — «вы навсегда останетесь в наших сердцах».

Совсем рядом в торжественном карауле застыли двое мужчин в черных костюмах и белоснежных рубашках, держащих в руках небольшие молитвенные книжки с универсальными молитвами. С постными лицами эти люди, приглашенные из ритуального агентства, предлагали каждому из проходивших мимо гимназистов такую книжку.

Чуть позже на сайте гимназии и ее ежедневном информационном листке — ньюслейтере появилось официальное сообщение администрации с выражениями самых глубоких и искренних соболезнований близким своих выпускников. Душевно и очень по-человечески звучали слова «о нашей общей и невосполнимой утрате», «о безутешных близких, испытавших страшную боль», «о юных сердцах, которых еще очень много предстояло пережить», «об ужасном злодеянии, всколыхнувшем всю неравнодушную общественность», «о твердой клятве полицейских найти и предать справедливому суду тех извергов, что совершили это страшное преступление». Здесь же размещались новые фотографии погибших юношей и девушки, на которых они радостно и беззаботно улыбались, махали руками и смеялись. В самом конце рассказывалось, какими примерными детьми они были для своих родителей, с какими светлыми мечтами покидали стены гимназии, какую насыщенную и интересную жизнь они вели. Смерть забирает самых лучших из нас, в заключении, подытоживалось в некрологе.

— //-//-

Родовое семейство Юсуповых почти опустело. Еще час назад здесь было не протолкнуться от фешенебельных автомобилей высокородных гостей, пришедших высказать княжеской чете свои слова соболезнования. Они приезжали с каменными лицами, приличествующими случаю, кланялись князю, прикладывались к ручке княгини и глубокими проникновенными голосами говорили о своем горе. В ответ получали такие же поклоны и соответствующие этикету слова.

Словом, все было, как и всегда. За внешними траурными масками прятались обыденной равнодушие, а иногда и злорадство. Все соблюдали этикет. Говорили именно то, что и должны были говорить в этой ситуации. Ни единого слова мимо заранее утвержденного сценария, словно в уже набившей оскомину театральной постановки.

В таких сферах давно уже было не принято говорить то, что думаешь. Живые люди прятались за фальшивыми масками с устраивающими всех эмоциями. Искренность проявлялось лишь в одном — в ненависти к своему врагу.

… Когда же черный фрак последнего гостя исчез княгиня Юсупова облегченно вздохнула и рухнула в глубокое черное кресло, обтянутое нежной кожей африканского жирафа. Вытянула ножки. Вырез черного платья от известного модельера обнажил мраморное женское бедро и в самом их верху кружевную ниточку трусиков. После коснулась голову своей точеной ручкой и тихо застонала.

— Господи, как же все это утомительно. У меня даже разыгралась жуткая мигрень, — поморщилась она, массируя виски. На лице, словно выточенном из камня, застыли усталость и скука. — Никак не могла дождаться, когда все это закончиться… А они все шли и шли, шли и шли… Милый, ты видел, Бестужевы тоже пришли? На баронессе было колье, которое мне очень понравилось. Помнишь, я просила тебя его купить? Милый, ты опять меня игнорируешь.

В ее голосе отчетливо послышалось раздражение, скрывать которое она совсем и не собиралась. Перекинула ногу на ногу, еще более обнажив их и открыв взгляду и то, что было скрыто до этого. Демонстративно достала из сумочки крошечную коробочку, украшенную драгоценными камнями, и насыпала на ладошку немного белого порошка, который тут же шумно вдохнула носом.