Внутренний враг
Шрифт:
– Я его взяла, – сказала она, глубоко дыша. – Я знаю, Лью, что все это звучит для тебя невероятно. Но там есть что-то вроде невидимого… что-то вокруг космического корабля. Я пыталась прорваться. Я пыталась разбить его из ружья. Пыталась его сжечь. Ничего не вышло.
Он перестал на нее таращиться, достал двустволку и, переломив ее, загнал в казенник два патрона с картечью.
Следуя за ней, он направился к двери.
Бегом она повела его по тропе. Она сбросила вторую туфлю, чтобы бежать быстрее.
Не задумываясь, он поднял ее и сунул в карман, подсознательно понимая, что лучше бы это сделать позже, когда и если они найдут первую.
Она слегка его опережала, продолжая спешить вверх по тропе, когда он заметил недостающую туфлю сбоку от дороги и довольно-таки надолго задержался, чтобы ее поднять.
Одри обернувшись окликнула его; сейчас ее голос был спокойным.
– Франки внутри, но, кажется, с ним все в порядке, хотя он и напуган. Он говорит, там с ним внутри никого и ничего нет.
Лью сделал глубокий вдох, тряхнул головой и продолжил путь вслед за ней.
Она обогнула небольшой поворот и направилась к поляне, где расположился чужой корабль. Одри была к нему на полпути, когда Льюис тоже свернул с тропы и поднял дробовик – глаза у него полезли на лоб.
Несмотря на то, что она приблизилась к барьеру, невидимому барьеру, люк корабля открылся и наружу скользнул трап. Наверху со сморщенным и мокрым от слез лицом стоял Франки.
Она продолжала беспрепятственно идти вперед, широко расставив руки.
– Деточка, детка! – нежно проворковала она. – Мамин маленький хороший мальчик. Давай, иди ко мне, Франки.
Он спустился вниз по трапу, вытирая на ходу глаза и хлюпая носом.
Она взяла его на руки и держала так, как может держать только настоящая хранительница и защитница. Она повернулась и пошла прочь.
Позади них послышался свистящий звук, но она не обернулась.
Глаза Лью, все еще широко открытые от удивления, глядели вверх, сопровождая что-то в бездонное поднебесье.
Он снова молча шел за женой и первенцем вниз по тропинке.
Одри бормотала что-то успокаивающее, как это может делать только мать.
Когда они добрались до домика, она сказала слегка расстроенно:
– Боже правый, мое жаркое! – и понесла мальчика с собой на кухню.
Лью уставился ей вслед.
Он покачал головой:
– Что может сделать пара успокаивающих таблеток.