Чтение онлайн

А?

Да потому что не должен был, тогда он для меня был бы бесполезен. Но только не сейчас. Сейчас незамысловатый строительный инструмент является моим очередным предметом к спасению.

Я не могу об этом думать.

Боль накатывает откуда-то изнутри. С каждым его ходом моя сила воли ломается, он знает мои слабые места и каждый раз бьёт именно по ним. Сначала тошнотворное ведро с человеческим дерьмом. Я тот человек, который не переносит подобные мерзости, от одного вида, а тем более запаха экскрементов, меня выворачивает наизнанку. Поэтому, когда здесь, в этом закрытом полумраке, я обнаружил целое ведро с человеческими отходами, то подумал, что моя жизнь на этом закончится. Я до сих пор удивляюсь, как мне удалось пройти это испытание – достать нож зубами со дна тошнотворного ведра. Наверное, это стремление к жизни. Когда ты хочешь жить, то ты готов на многое, даже на то, что на первый взгляд кажется невозможным.

Я уверен, что он всё знал. Знал мой страх, ударил именно туда. Или у меня паранойя. Нет, я не схожу с ума. Мы знакомы. Никто не будет мучить незнакомого человека, разве, если только он не заслужил этого. Я снова посмотрел на фотографию, затем перевёл взгляд на телевизор, на котором была надпись «УБИЙЦА», и покачал головой.

– Я не убийца, – прокричал я, уставившись в мигающую красную ночку. – Я не убийца, – прокричал ещё раз, но уже по слогам. Я почувствовал как мои глаза наполнились солёной водой.

– Я никого не убивал, слышишь меня. Никого, – последнее слово я тоже произнёс по слогам, тем самым надеясь, что мой посыл станет для него понятней.

Слёзы потекли по грязному лицу, где грязь, пыль и кровь превратились в каменистую маску. Пару капель попали на снимок, который по-прежнему лежал у меня на ногах. А с него всё так же смотрели на меня трое неизвестных мне людей.

Очередная слезинка упала с глаз и приземлилась точно в левый бок. Резкая боль привела меня в чувство, вырвало из мира страданий.

Я сконцентрировался на холодном предмете, лежавшем на ногах. Прекрасно понимаю для чего он здесь. Строительный степлер здесь для того, чтобы я не сдох, как уличный пёс.

Всё просто, для него, не для меня. Я не смогу это сделать, это же ужасно больно. Но выбора нет, уже всё решено, решено тем, кто сидит там, где мигает эта красная точка.

Больной урод! Хочет опять увидеть человеческие муки, а точнее, мои.

Урод, урод, урод!

Теперь сидя на полу, опершись спиной на стену, я глазел на свои ноги, где находилось уже три предмета: фотография, антисептик и долбанный строительный степлер.

Не набор, а мечта. Именно то, что нужно человеку, закрытому хрен знает где, хрен знает кем и хрен знает для чего. Определённо он хочет меня убить, но не сразу, этот псих всё просчитал, всё до мелочей.

Кто он? Я не знаю. Я до сих пор ничего не вспомнил. Я даже не знаю, сколько прошло времени, час, два, пять часов или целый день. Ощущение, что я здесь уже целую вечность. И этому нет конца.

Ужасно болит живот, да и всё тело разом. Крови я потерял не так много, лично мне кажется, хотя могу ошибаться. Слабость по всему телу, болит голова и самое забавное то, что я хочу есть.

Скоро желудок начнёт сжирать сам себя. В это трудно поверить, что человек с открытой глубокой раной думает о еде, какое-то безумие.

Надо действовать или я так и останусь сидеть в этом положение до конца своих дней, а они уже так близко, что видно невооружённым глазом.

Соберись!

Жалко, что здесь нет воды, рану не мешало бы промыть и протереть края чистой тряпкой.

Размечтался, идиот.

Зубами вскрыл медицинский пакетик с порошком, раскрыл его и заглянул вовнутрь. Там действительно лежал белый порошок, надеюсь, он мне поможет.

Занёс над животом, ровно над разрезом. Пару вдохов и выдохов. Сжал зубы, будет больно.

– А-а-а-а-а, – тут же вырвался из меня крик боли, – твою мать, как же больно, – продолжал вопить я, закрыв при этом глаза, да так сильно, что стали появляться белые пятна.

При контакте антисептика с раной меня словно пронзили гигантским мечом, подожгли изнутри, боль была адская. Хотел высыпать всё сразу, но это оказалось невозможно, мозг заставил убрать руку. Решил небольшими дозами высыпать на те участки, которые ещё были не обработаны.

Последние разы были уже терпимыми, обошёлся без крика, но гримаса боли с лица всё ещё не сходила. Половина операции выполнена. Причём самая лёгкая её часть. Если она мне показалась очень болезненной, то боюсь представить, что будет со мной, когда в ход вступить степлер.

Я тот человек, который не может, не любит и не хочет переносить боль. Не знаю, как правильно это сказать, но я очень боюсь физической боли. Высокий порог чувствительности, как-то так.

Странно то, что подобные вещи я про себя помню, помню чего боюсь и чего не люблю. А вот как меня зовут, сколько мне лет, как я здесь оказался и всё другое не помню, и до сих пор не продвинулся в этом направление ни на миллиметр.

Строительный степлер.

Смотрю на него и меня парализует. До сих пор не могу понять, как я смог разрезать на себе швы. В обычной жизни я на такое не пошёл бы.

Идиот.

В обычной жизни такого не произойдёт.

Но видимо жажда жизни открывает в человеке те двери, которые раньше были наглухо закрыты. И вот снова я стою перед одной из них. Медлить нельзя, кажется могу потерять сознание в любой момент, слабость то и дело накатывает всё большей волной. Надо сделать, переступить через себя, надавить страху на горло.

Медленным движением рука взяла инструмент за холодное основание. Правая рука сжала рукоять степлера, такое ощущение, что это был пистолет, видимо, я раньше держал пистолет, либо револьвер. Руки помнят.

С каждой прошедшей секундой, ладонь, державшая холодный строительный инструмент, становилась всё влажней и влажней. В один момент я подумал, что он выскочит из рук в самое неподходящее время. Сжал его сильней. В очередной раз сердце заработало с удвоенной мощностью, а может, даже и с тройной.