Чтение онлайн

— Вы останетесь здесь ещё на одну ночь. Завтра в час дня вы должны будете находиться в определённом месте в городском парке. Возьмите с собой свои вещи. Связной подойдёт к вам и попросит прикурить. Вы должны будете ответить, что никогда не носите спичек. Затем вы последуете за этим человеком.

— Куда он меня поведёт?

Викарий пожал плечами.

— Куда? Куда он меня поведёт? Когда я смогу встретиться с Беконным Священником? — продолжал настаивать Мирек.

Священник в недоумении поднял брови:

— Беконный Священник?

Мирек разочарованно вздохнул. Все отвечали ему полным непониманием, когда он спрашивал о Беконном Священнике. Его поездка была длинной, он провёл её в одиночестве, она была к тому же опасной, о комфорте и говорить не приходилось, но его поддерживало страстное желание встретиться лицом к лицу с человеком, за которым он столько лет охотился. Это желание и ещё постоянная ненависть были его единственными спутниками. Судя по всему, викарий понял это. Он сказал уже немного мягче:

— Скибор, это ваш первый день на Западе. Но даже на Западе у нашей церкви аскетические условия существования. Вена — очень красивый город. Почему бы вам не пройтись и не посмотреть на него своими глазами. Я не думаю, что вы тут надолго задержитесь. Попробуйте венских пирожных, погуляйте по улицам, подышите, наконец, воздухом свободы.

На губах у него появилась ироническая улыбка:

— Зайдите в церкви и посмотрите на богослужение. Вы увидите, что здесь люди боятся только Бога, а не кого-то ещё.

— И это не опасно? — спросил Скибор.

— Не беспокойтесь, в городе вас никто не знает, можете ничего не бояться. Вас никто не тронет.

— Я не это имел в виду.

— Я понимаю, извините за сарказм. Просто двое из нашего братства уже десять лет сидят в тюрьме в Чехословакии. День сегодня для декабря вполне приемлемый. Просто затеряйтесь в толпе. Повторяю, вас никто не знает, вам нечего волноваться. Пообедайте, выпейте нашего знаменитого вина.

— У меня нет денег.

— Ах, да, конечно!

Викарий выдвинул ящик стола, вытащил пачку банкнот и, отсчитав несколько бумажек, положил их перед поляком:

— Я думаю, этого будет достаточно.

Так Мирек оказался на улицах Вены. Он был ошарашен увиденным. Его убежище находилось в восточном пригороде, недалеко от большого торгового центра. Целый час он провёл там, рассматривая горы продуктов, каких он не видел никогда в своей жизни, даже в лучшие урожайные годы на родине в своём селе. И какое разнообразие! Бананы, ананасы, авокадо и вообще фрукты, о которых он даже никогда не слышал. Он изумлённо наблюдал за тем, как пухленькая продавщица выкинула несколько яблок, которые были только чуть-чуть подпорчены. Он купил у неё небольшую веточку винограда и был одарён весёлой улыбкой. Скибор медленно шёл к центру города, жуя виноград и часто останавливаясь. Вот он у витрины мясного магазинчика в ужасе перед множеством выставленных в витрине сортов мяса, колбас и птицы. На завтрак он съел всего лишь кусочек хлеба с сыром, но не почувствовал голода. Он как будто пребывал в трансе. Всю свою сознательную жизнь Мирек был преданным партии коммунистом. Он читал партийные газеты, слушал речи руководителей и принимал участие в собраниях. Он, конечно, понимал, что не вся пропаганда — сущая правда, но при этом всё же верил в марксистское учение. Он думал, что пропаганда с Запада была ещё менее правдивой. Мирек остановился у газетного ларька и пробежал глазами многочисленные названия изданий на всех европейских языках. Смущение переполнило его. Он вернулся в мясной магазинчик и спросил у продавца почти зло, неужели мясо может купить каждый безо всяких талонов. Продавец улыбнулся. Он слышал этот вопрос уже много раз от поляков, чехов, венгров, румын. Вена — перевалочный пункт для покидающих свои страны беженцев из Восточной Европы.

— Всё, что вам нужно, это деньги, деньги — и все, — ответил он.

Почти автоматически Мирек уже было полез в карман за деньгами, чтобы купить говяжью вырезку, лежавшую на прилавке прямо перед ним. За всю свою жизнь он только однажды ел говяжью вырезку. Это было, когда эта сволочь Конопка взял его с собой в ресторан в Кракове. Но он пересилил себя, ведь ему негде было готовить еду. Ладно, он обязательно найдёт ресторан и закажет там жареную говядину на обед. Когда он опять вышел на улицу, его внимание привлекли люди. На улицах Москвы, Варшавы или Праги можно увидеть только мрачных, куда-то спешащих людей. Люди в Вене тоже двигались быстро. У них в руках были или пакеты с продуктами, или кейсы, или портфели, но главное — не было заметно ни одного мрачного или угрюмого лица. Даже полицейский-регулировщик был, похоже, весьма доволен своей жизнью. Мирек остановился у табачного ларька и купил пачку французских сигарет «Житан». Его товарищ по работе получил как-то такую пачку в подарок от главы делегации Французской компартии и дал Миреку попробовать одну сигарету. Ему они очень понравились. Он удивился, найдя французские сигареты в Австрии, но потом обнаружил в ларьке множество других сигарет из разных стран. Мирек уже было собрался купить коробок спичек, но тут увидел разноцветные зажигалки с надписью: «Можно перезаправлять». Он купил себе голубую и, закурив, продолжал играть с ней, будто был ребёнком и это была его первая игрушка. На Александерплатц он нашёл небольшое кафе под открытым небом, и, когда сел за столик, молодая белокурая официантка в платье в красную и белую клетку и в белом фартуке принесла ему меню и, улыбаясь, терпеливо ждала, пока он его изучал. Мирек решил не портить аппетит перед предстоящим за обедом мясом и заказал яблочный пирог и пиво. Он оценивающе смотрел вслед официантке, шедшей между столами, покачивая бёдрами, а когда опять посмотрел на площадь, ему показалось, что там были только женщины и девушки. Их было множество, самых разных типов. Сперва он решил, что симпатичных всё же больше, чем в Польше. Но потом отказался от своего первого впечатления. В Польше было не меньше красивых женщин. Просто он уже несколько недель не имел с ними дела. Скибор почувствовал желание, сильное и жгучее. Он уже было решил сходить в специальный квартал, который, как он считал, должен быть в любом городе, и уж тем более на загнивающем Западе, но тут же подумал, что, во-первых, ему не хватит на все денег, а во-вторых, он никогда этим не занимался, да и не было особой надобности. Он хорошо знал, что был достаточно привлекателен. Вот и сейчас некоторые женщины уже бросали на него заинтересованные взгляды. Не была исключением и официантка, поставившая перед ним тарелку и бокал с пивом. Мирек уловил тонкий аромат духов, заметил нежный пушок на её руках и тонкие пальцы. Но тут все внимание Мирека переключилось на пирог, покрытый толстым слоем крема. Три часа спустя он наслаждался стейком и вином, и его мысли снова были заняты женщинами. Однако они моментально улетучились, как только ему принесли счёт. У Мирека после его оплаты осталась пара шиллингов. Он подсчитал, что истратил примерно недельный заработок. У него не осталось денег ни на дискотеку, ни на бар, где можно было бы подцепить женщину. Этой ночью в своей «камере» Мирек думал о Беконном Священнике, потом мысли снова переключились на женщин. Будь он менее дисциплинированным, он бы занялся мастурбацией, но Мирек твёрдо пообещал себе заняться любовью только с любимой женщиной.

И вот теперь он сидел рядом с самой забитой старушенцией в Вене и старался не вдыхать в себя тошнотворный запах, исходящий от этой карги. Посмотрев на часы, он отметил про себя, что до встречи осталось всего три минуты.

Скибор подумал, что связной сейчас, видимо, разглядывает его. Он почувствовал раздражение. Всё это выглядело непрофессионально. Ему не были сообщены запасные условия. Другого места и времени не будет. Идиоты! А если старая карга — шпик? Тихо проклиная Беконного Священника, он обвёл взглядом окружающих его людей, пытаясь вычислить, есть ли поблизости кто-то, хотя бы отдалённо похожий на связного. Но таковых поблизости не было. Молодая парочка, занятая только своими делами. Двое мальчишек метрах в пятидесяти, играющие с полосатым резиновым мячиком. За ними наблюдала пожилая женщина в голубом костюме, которая, как понял Мирек, была няней. Больше никого поблизости не было. Он опять выругался про себя и опять посмотрел на старуху. Та рылась в изношенной холщовой сумке. Потом он услышал крик детей и увидел мяч, катящийся прямо к нему. Он ударил по нему и с удовольствием наблюдал, как мяч полетел прямо к детям, а няня поблагодарила его. И тут сзади раздался голос:

— Извините, у вас не будет спичек?

Мирек обернулся. В руках у старушки появилась сигарета, и она изобразила что-то вроде кокетливого взгляда. Ему чуть не стало плохо. Уже в который раз выругавшись про себя, он полез в карман за новой голубой зажигалкой. Мирек решил про себя, что отдаст ей эту вещицу, лишь бы карга исчезла отсюда. Но тут профессиональный опыт взял верх, и, подчиняясь ему, он с сомнением сказал:

— Я не ношу спичек.

Старуха с досадой хмыкнула, погрозила ему пальцем и сказала:

— Вы должны были сказать: «Никогда не ношу», а не просто: «Не ношу».

Чёрт подери, вот и связной!

— Да, да… конечно, — запинаясь выговорил он. — Я никогда не ношу спичек.

Она огляделась и заговорила почти шёпотом.

— Так это вы поляк? Такой симпатичный и молодой человек.

Старуха ухмыльнулась.

Он с нетерпением перебил её:

— Да, да. Вы собираетесь устроить мне встречу с Беконным Священником?

— Нет.

— Нет?!

— Нет, Мирек Скибор, это ни к чему. Ведь вы разговариваете с ним.

Несколько секунд Скибор вникал в смысл этих слов, затем от удивления раскрыл рот:

— Вы? Беконный Священник? Питер ван Бурх? Не может быть!

Она кивнула. Мирек стал старательно изучать её лицо. Он вспомнил всё, что знал о Беконном Священнике: ему должно было быть где-то шестьдесят — шестьдесят пять лет, рост чуть меньше шести футов, довольно полный, круглолицый. Но эти приметы явно не соответствовали внешности старухи. Мирек уже было собрался выразить своё сомнение по поводу её заявления, но вспомнил известные способности ван Бурха к маскировке. Он посмотрел на старуху ещё раз, повнимательней. Рост сидящей женщины определить было трудно. Широкое платье могло скрывать под собой объёмистую талию. Лицо было полноватым, и все сплошь покрыто косметикой, со лба свешивались пучки седых волос. Все похоже на маскировку. Но манера держаться не давала основания для сомнений — так могла себя вести лишь женщина лет семидесяти. Мирек знал только один способ установить, кто же это был на самом деле. Манжеты платья скрывали кисти рук старухи. Мирек наклонился к ней и твёрдо сказал: