Чтение онлайн

Соваться в узкую сбойку с автоматом Таран не решился, достал дробовик. Для лабиринта тесных бытовок — самое то. Перешагнув через трупы, сталкер бесшумно проскочил короткий коридор и пару темных кладовок, заставленных ящиками. Здесь, судя по всему, клан хранил наворованное добро. Возле тупика наемник замер в нерешительности, доверившись выработанному с годами чутью. Ветхая дверь резко распахнулась, и в проем с воинственным рыком ринулся голый по пояс здоровяк.

Рефлекторно вскинув «Рысь», Таран нажал на спусковой крючок. Дробовик оглушительно рявкнул, дернувшись в руках. Бандит с развороченной грудиной опрокинулся назад, в проем, а наемник, передернув цевье, двинулся дальше.

Методично выбивая безбожников из укрытий, он все глубже забирался в логово клана. Там, где возникали стихийные очаги сопротивления, в ход шли гранаты. Несмотря на отчаянную ответную пальбу, сталкер, словно заведенный, взламывал оборонные рубежи, зачищая коридор за коридором. От нескольких попаданий в бронежилет грудная клетка превратилась в сплошной синяк, дышать с каждым шагом становилось все труднее, а легкие и без того горели от удушливого, спертого воздуха. Но подобные мелочи не могли помешать обезумевшему от горя отцу. Лишь однажды, почувствовав жжение в плече, наемник остановился, отстраненно покосившись на рану. Сквозь прореху в рукаве комбеза сочилась кровь — шальная пуля все-таки достала по касательной. Плевать! На остаток боя сил должно хватить, а после — будь что будет… И наступит ли вообще это «после»? Так далеко Таран не загадывал.

Следующие несколько минут слились в череду перестрелок, искаженных ненавистью лиц, предсмертных хрипов и алых клякс на стенах коридоров. Под напором заговоренного воина-одиночки бандиты, в конце концов, дрогнули. Остатки клана, сбившись в кучу, пошли на прорыв. Как назло, Таран в этот момент перезаряжал ствол, спрятавшись за нагромождением ржавых бочек, поэтому стрелять пришлось практически в упор, в толпу несущихся по коридору, ошалевших от безысходности мужиков.

Дробовик остудил их пыл, за несколько выстрелов основательно проредив и без того жалкое воинство. До бытовки добежали только двое.

Говорят, загнанная в угол крыса сопротивляется до последнего. Эти два выродка жить хотели. Сильно хотели, судя по тому, с каким остервенением набросились на сталкера. Один из них даже забыл на миг, что вооружен пистолетом. Его-то наемник и атаковал первым, поймав руку на болевой и смещаясь в сторону. Второй безбожник, проскочив мимо, нелепо взмахнул ножом и выругался — сталкер закрылся первым соперником, что не позволяло нанести удар, не задев своего. Мгновением позже нерасторопный бандит уже ничего не говорил, так как пистолет в вывернутой руке его напарника захлопал, отправив головореза к праотцам.

Раздался зловещий хруст. Взвыв от боли, оставшийся в живых бандит прижал к груди сломанную в запястье руку. Пистолет упал к ногам сталкера. Удар рукоятью дробовика в висок отправил безбожника на пол. В наступившей тишине отчетливо слышалось его сбивчивое дыхание. Мутный взгляд был прикован к сталкеру, не спеша вставлявшему патроны в трубчатый магазин «Рыси». Голова бандита качнулась в жесте отрицания.

— Не надо… Пощади… — захрипел он севшим голосом. — Не…

Грянувший выстрел оборвал ублюдка на полуслове. На окаменевшем, в брызгах чужой крови, лице Тарана не дернулся ни один мускул. Перед мысленным взором все еще стояла жуткая картина — станция-могильник и изуродованное тело Глеба.

Оставалось прочесать последний аппендикс лабиринта. За массивной дверью в конце коридора могло оказаться что угодно. Как ни странно, она оказалась не заперта. Повинуясь какому-то шестому чувству, наемник не стал кидать в проем гранату. Вошел крадучись, пристально вглядываясь в полумрак просторного помещения. Судя по богатому убранству — диванам, изъеденным молью коврам и царских размеров дубовому столу в центре, — комната принадлежала главарю клана.

Только теперь сталкер заметил человека, неподвижно сидевшего за столом спиной к входу. Высокая спинка стула мешала рассмотреть незнакомца, и, бесшумно сместившись вбок, Таран с удивлением понял, что тот безмятежно спит, уронив голову на полированную столешницу. От чужака несло перегаром, а на бескрайней равнине стола, как на плацу, выстроилась батарея пустых бутылок.

Дуло дробовика уткнулось в затылок патлатого забулдыги. Тот дернулся, проснувшись, но в сложившейся ситуации повел себя на удивление спокойно.

— Чего ждешь? Пришел — стреляй, не хер стоять над душой.

Голос у незнакомца оказался грубый, пропитый и какой-то… неестественный. Несмотря на затрапезный вид странного субчика, грубоватый тон ему не шел. Интуиция подсказывала наемнику, что на роль главаря мужичок не тянет. Да и вел он себя как-то нелогично. Словно не к врагу обращался, а к охочему до игр ребенку с водяным пистолетом. Поведение незнакомца настолько выбило Тарана из колеи, что он не нашел ничего другого, кроме как спросить:

— Ты кто?

— Безбожник.

— Это я и так вижу.

— Нет. Не видишь. Я не тот безбожник, что остальные… — неопределенно махнул рукой забулдыга, повернувшись к собеседнику. Гнилые зубы, синюшные мешки под красными от пьянства глазами и копна нечесаных, с проседью, волос не добавляли ему обаяния. — Я — Безбожник. Тот самый, с которого все началось. Погоняло у меня такое! Усек?

— Так значит, все-таки ты кланом рулишь?

Красноглазый тяжко вздохнул. Отыскав взглядом початую бутыль, надолго присосался к горлышку, затем шумно выдохнул и утер рот рукавом засаленного свитера.

— Трое нас было… Три брата-акробата. И точно как в сказке — старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак. Я, значится, тот, который «и так и сяк». Голодали мы сильно. Пришлось воровскому делу обучиться. Так, по мелочи, карманы барыг пощипывали. Тем и жили. Потом гоп-стоп попробовали и втянулись. Житуха заладилась. Однажды я у попа одного крест отобрал. Вот он меня Безбожником и нарек. Братьям понравилось. Так клан и появился. Теперь всосал, боец? — ухмыльнулся рассказчик, сделав еще один основательный глоток самогона. — Только это еще не все, паря. Слушай дальше. Не зря старшой наш самым смышленым был. Он в банде верховодить стал, он же первый до греха довел — нарика заезжего грохнул. С того момента все вразнос и пошло. Меня братец не слушал, беспределил как хотел с подельниками своими. За то и поплатился: изловили его адмиральцы и растянули на дыбе. А в банде с тех пор новый пахан. Может, видал жирного борова с голым пузом?

— Видал, — подтвердил Таран, припомнив недавнюю встречу в одном из коридоров. — Преставился твой пахан. Как, впрочем, и остальные.

— Все? — уточнил бандит недоуменно. — Ну ты и мясник, паря…

Скорби в его голосе не было. Скорее, восхищение мастерством стоявшего напротив бойца.

— Меня-то он по привычке не трогал, — продолжил Безбожник. — Я тут вроде местного лекаря подвизался. Дырки да порезы на раз штопаю, потому как навык есть. А пахану нашему байки вечерами травил. Про жизнь прошлую, про города, про медсестричек-красавиц, что в нашей больничке работали… Я ж до Катастрофы хирургом был. Людей резал. Латал, в смысле. А вот на перо кого посадить — кишка тонка. Не могу мокрушничать, и все тут! Парадокс…