Чтение онлайн

– Какой была Сара? – спросил я.

– Напористой, - Изабелла посмотрела на меня через густые чёрные ресницы. – То есть, она не участвовала в мелких разговорах на интеллектуальные политические темы. Она пришла лишь на одно собрание. У меня сложилось впечатление, - печально улыбнулась Изабелла, - что наше общество было не совсем в её стиле. И из того, что рассказала сегодня Мэри, я теперь понимаю - цели женского комитета были для неё слишком мирными.

Мы двинулись дальше по улице, и я смущённо произнёс:

– Простите, но я понятия не имею, что представляет собой встреча женского комитета, и уже тем более – почему они были не во вкусе Сары.

Изабелла рассмеялась над моим замешательством, и в её карие глаза засветились весельем.

– О Боже, как была бы разочарована наша организатор миссис Роден, если бы слышала это! Видите ли, женские комитеты, в первую очередь, политические группы, созданные собирающимися вместе женщинами, которые планируют, как смогут повлиять на голоса мужчин. Наверно, вы слышали их лозунг: «Мужчина голосует, а женщина решает, за кого»? Это должно служить напоминанием для женщин, что их мнение может изменить голоса многих мужчин.

– Никогда об этом не слышал, - откровенно признался я. – Я так понимаю, это часть движения за равноправие женщин, в которое входила Сара?

– Только слегка, - снова рассмеялась Изабелла. – Во-первых, вы должны понимать, что я лишь новичок в этом движении. Оно было создано много лет назад группой женщин, которой были отвратительны политические скандалы и взятки, окружавшие общество Таммани.

– Справедливо, - прокомментировал я, и замолчал, ожидая продолжения. Мы дошли уже до следующего перекрёстка, обойдя стороной мужчину с тележкой. Как снова показали вчерашние выборы, Таммани-Холл чрезвычайно эффективен, когда надо продвинуть своего кандидата в органы правления – и потом его контролировать. Их мотивировали собственные интересы, а не нужды обывателей.

Изабелла тем временем продолжала:

– Я присоединилась к группе в 1901 году, чтобы поддержать кампанию Сета Лоу по выдвижению на пост мэра и реформы в образовании, системе налогообложения и санитарии. Конечно, основной задачей было сломать влияние Таммани на местных политиков, потому что именно они и удерживали общество от подобных реформ. И поэтому женское сообщество повторно поддержало Лоу в 1903 году, а этой осенью – Херста.

Но Лоу проиграл выборы на второй срок, а Херсту не хватило своей популярности и денег, чтобы сломать бульдожью хватку машины Таммани. Попытки реформы вернулись на круги своя, а Таммани снова подтвердили свой полный политический контроль.

Я сочувствовал проблемам, описываемым Изабеллой. Ведь я, некоторым образом, был обязан своей профессией реформам, которые удалось совершить десяток лет назад президенту Рузвельту. Когда он ещё находился на посту комиссара полиции32, он принял закон в соответствии с которым, новые офицеры полиции должны были быть принятыми на работу только по результатам тестов, а не по политической протекции.

Я с лёгкостью прошёл тест, но вот если бы на работу брали после покровительства кого-то сверху, то у меня не хватило бы на это ни денег, ни связей.

– В общем и целом, реформа – цель положительная, - мягко произнёс я, - но как мне кажется, Сара была заинтересована исключительно в получении права голоса.

– Точно. А если читать между строк рассказ Мэри, то я начинаю подозревать, что Сара считала методы нашей группы неэффективными. И я не уверена, что она ошибается, - заметила Изабелла. – Женский комитет хочет достичь перемен – но лишь в рамках существующей системы и текущего положения вещей. Некоторые, вроде Сары, считали наш путь существования несостоятельным. Она не хотела работать в пределах статуса кво33; она жаждала создать новый социальный и политический порядок.

Изабелла выбросила в мусорный бак пустой кулёк из-под арахиса, и мы перешли на другую сторону Бродвея и огляделись в поисках Алистера.

– Группа, к которой присоединилась Сара, по-видимому, настроена боле радикально как в своих целях, так и в методах. Они считают, что женщины заслуживают собственное право голоса, и не бояться устраивать демонстрации или занимать здание кампуса, чтобы рассказать о своих целях.

– А каково ваше мнение? – я понимал, что этот вопрос не имеет никакого отношения к расследованию. Просто Изабелла начинала меня всё больше и больше интересовать.

– Как вы уже, наверно, догадались, я не настроена радикально, - ответила девушка. – Но мне симпатизируют требования женского движения изменить существующий порядок прямо сейчас. Не через пять или десять лет, когда движение за равноправие женщин, может быть, и добьётся для нас права голоса. Я присоединилась к женскому комитету и поддержала Сета Лоу потому, что хочу, чтобы улицы стали чистыми уже сейчас.

– Так вы считаете, что его администрация добилась значительных улучшений? – не смог не поддеть я Изабеллу. Мы как раз проходили мимо одного из наследия короткого пребывания Сета Лоу на посту мэра: дворника, одного из чистильщиков улицы, одетого в абсолютно белую униформу от шляпы до брюк.

Этот мужчина передвигался с черепашьей скоростью, собирал мусор руками и бросал его в огромную деревянную тележку на колёсах, которую таскал за собой. Только вот для того, чтобы убрать тяжёлый мусор или конский навоз с тротуара на Бродвее, у него не было оснащения.

– Ну, по крайней мере, Лоу пытался что-то сделать, пока занимал пост мэра, - со смехом ответила Изабелла, - но у нас ещё есть, что улучшать, согласны?

Затем Изабелла посерьёзнела и сказала:

– В конце концов, никаких серьёзных перемен они не достигли. Поэтому я больше не посещаю их собрания. Ну и ещё потому, что исследования Алистера занимают слишком много времени.

– Но, я так понимаю, работа с Алистером – это полностью ваш выбор, - предположил я. Меня с самого начала интриговал вопрос, почему она стала работать вместе с Алистером. Это то, чего я до сих пор не мог понять.

– Я должна была себя чем-то занять после смерти Тедди, - ответила Изабелла, и по её тону и ставшему замкнутым лицу я осознал, насколько эта причина сложная и глубоко личная.

Это была прекрасная возможность разузнать у Изабеллы поподробнее о работе Алистера и её мнении об этом человеке. Но с моими вопросами пришлось подождать, потому что, как только мы подошли к главному входу в Колумбийский университет на 116-ой улице, сзади со стороны Бродвея нас окликнул голос Алистера.