Чтение онлайн

– Чаще всего около трёх часов тётушка Вирджиния пьет чай с миссис Стреттон, нашей соседкой из жёлтого дома в колониальном стиле. Но сегодня они не встречались, потому что миссис Стреттон собиралась прийти к нам на ужин.

– Ясно, - я записал имя женщины в свою маленькую записную книжку. Этим вечером офицеры из Йонкерса должны будут опрашивать миссис Стреттон и других соседей.

– Вы заметили во время прогулки что-нибудь необычное? Незнакомый вам звук или человек?

– Да, заметила одного мужчину, - сказала Эбигейл. – Он был мне не знаком, и довольно странно одет, так что теперь я начинаю задаваться вопросом: а может, я видела…

Она запнулась на пару секунд, чтобы взять себя в руки.

– Но он не вёл себя подозрительно.

– Расскажите поподробней, - попросил я. – Где он находился? Во что был одет?

Я полностью сконцентрировался на рассказе.

– В конце прогулки на обратном пути к дому одна из собак погналась за белкой. Она рванула к деревьям у оврага, проходящего у южного края нашего поместья. Собака продолжала лаять и не собиралась оттуда возвращаться, поэтому мне пришлось спуститься и посадить её на поводок. И тогда я и увидела этого мужчину, направлявшегося в сторону леса.

Эбигейл перевела дыхание и продолжила:

– Если честно, я мельком на него посмотрела и мало что заметила. У меня не было на то причин. Всё, что я помню, это его шапка: она совсем не подходила для сегодняшней погоды. Огромная, меховая и пушистая.

Я видел такие: высокие, из коричневого или чёрного меха, продолговатые и круглые, чтобы закрывать уши. Такие шапки часто носили в Нью-Йорке в морозном январе, но сейчас, в ноябре, когда лишь слегка прохладно и не подмораживает, такая шапка казалась не к месту.

Кроме этой примечательной шапки Эбигейл не смогла ничего вспомнить: мужчина шёл быстро, но никуда не торопился, словно просто знал, куда именно идёт.

– И вы не слышали ничего необычного, пока гуляли с собаками?

Девушка на мгновение задумалась.

– Теперь, когда вы спросили… Спустя какое-то время после того, как я вышла на прогулку, послышался громкий крик. Но это было какое-то животное в лесу. Вообще-то, этот звук напугал собак. Он был похож на крик гагары, хотя такого, конечно, не могло быть. Здесь не водятся гагары.

– А звук точно шёл со стороны леса? – осторожно уточнил я.

Я хотел быть уверенным, потому что время этого крика было очень подозрительным.

– Точно. Человек не может издавать такие звуки.

Я начал расспрашивать дальше и довольно легко разузнал подробности жизни двадцатипятилетней Сары Уингейт. Её воспитание было соответствующим и типичным для нью-йоркской семьи с уровнем достатка выше среднего.

Её семья переехала в Бостон, когда Саре было тринадцать – у отца-банкира появилась возможность открыть филиал в новом городе. Но девушка вернулась в Нью-Йорк, чтобы продолжить учёбу. Одарённая студентка как раз перешла на четвёртый курс Колумбийского университета по специальности математика, а до этого закончила среднеобразовательный колледж Барнард. И очевидно, она отлично справлялась, потому что даже опубликовала две статьи – главный критерий успешности в научных кругах.

Судя по словам Эбигейл, Сара была довольна и счастлива. Хотя, очевидно, она сталкивалась с привычными для такого занятия проблемами – женщина, получающая высшее образование, да ещё и по такой мужской специальности, как математические науки. Но Сара никогда не жаловалась.

– Конечно, я думаю, она служила объектом для насмешек или грубых высказываний, - сказала мисс Уингейт, - но она была очень уверена в своих возможностях. Полагаю, она просто игнорировала всех, кто пытался приуменьшить её намерения и достижения. Такие люди просто-напросто не стоили её времени.

– Ваша сестра упоминала кого-нибудь, кого ненавидела? Или кто её необъяснимо ненавидел настолько, чтобы…

– Чтобы сотворить подобное? – с ужасом перебила его мисс Уингейт. – О нет… Сложно такое представить. Конечно, люди к ней придирались. Некоторые считали, что она занимает в университете место, принадлежавшее по праву мужчине. Некоторые думали, что благовоспитанной леди самое место дома. Но из того, что мне рассказывала Сара… Она не встречалась ни с чем, кроме обычной зависти и недовольства.

Я с ноткой сомнения отнёсся к высказываниям Эбигейл: в конце концов, возможно, Саре просто неудобно было обсуждать подобное со своей семьёй. И однокурсники Сары, и её преподаватели могли поведать совсем иную историю.

– А был какой-нибудь молодой человек? – поинтересовался я, пытаясь напрямую спросить о любых романтических отношениях девушки.

Но мисс Уингейт без колебаний ответила:

– Я абсолютно уверена, что у Сары не было кавалера. Её родители часто знакомили её с достойными молодыми людьми, надеясь, что они найдут ей подходящую партию. Но Сара ими не интересовалась.

По дальнейшему разговору о семье Сары стало ясно, что девушка была очень близка с семейством Уингейтов. Эбигейл и её тётя представляли собой единственных родственников Сары в этих местах, потому что родители Сары находились в постоянных разъездах между Бостоном и Европой, где в данный момент и находились.

Миссис Уингейт в подробностях рассказала о том, как вела себя Сара в последние несколько дней. Она приехала в Добсон в пятницу поздно вечером, никого не предупредив, и очень удивила этим Эбигейл и тётю. Сара извинилась за неожиданный приезд и объяснила, что ей просто надо тихое место для учёбы. С тех пор она постоянно работала, и присоединялась к тётушке с сестрой только во время еды и на редких коротких прогулках.

Я глянул на часы и осознал, что если мы хотим отвезти сегодня на ночь Уингейтов к друзьям, то стоит поторопиться. Я уже узнал о привычках Сары столько, сколько мог; теперь осталось подойти к самой неприятной теме: попросить девушку описать, что она увидела, вернувшись домой с прогулки.

Было больно слушать, как мисс Уингейт описывает свой жуткий приход. Она вошла в кухню, отпустила собак с поводка и повесила пальто в шкаф в прихожей. Когда она включила на кухне пару ламп, то услышала, как наверху скулит маленький терьер. Озадаченная и удивлённая, Эбигейл поднялась по лестнице, чтобы выяснить причину беспокойства пса, и нашла свою двоюродную сестру зверски убитой. Остальное я уже знал и сам.