Во тьме
Шрифт:
Она вдруг подумала, рассказать ли ему о том, что Форд ее изнасиловал.
Да, пожалуй. Только не сейчас... Может быть, никогда.
«Нет, я должна все рассказать. Должна, еще до того, как мы снова займемся любовью. Должна предупредить его».
– Джейн?
– Да?
– Что он с тобой сделал?
– Хорошенько мне наподдал.
– Он... бил тебя кнутом?
– Да. У него был один из этих огромных старых кнутов.
– О Господи.
– Зато у меня был пистолет. В общем, он теперь мертвее всех мертвых. Мертвее не бывает.
Брейс посмотрел через плечо и неожиданно споткнулся. Джейн крепко в него вцепилась и не дала упасть. Тяжело дыша, они схватились друг за друга.
– Прости, – сказал он.
– Все в порядке.
– Я сделал тебе больно?
Ее истерзанная плоть горела в тех местах, где он прижимался, но она сказала:
– Все хорошо.
– Мне следовало бы быть повнимательней.
– Нет проблем.
– Я хотел бы взглянуть на этого негодяя.
– Отсюда мы его не увидим. Он лежит с той стороны, где темно.
– Мы не должны... оставлять свечи зажженными.
– Хорошо, хорошо. Мне все равно придется вернуться. А пока давай сначала выберемся отсюда.
Джейн немного отодвинулась от него, встала рядом, снова обхватила Брейса за талию, одновременно почувствовав, как его рука обняла ее бедро, потом медленно поднялась выше, поглаживая грудь.
– Пожалуй, тебе уже лучше, – заметила она.
– Ужасно рад, что мы оба живы.
– Да. Я тоже.
– Поедем к тебе домой?
– Сначала в больницу.
– Сначала нужно привести все в порядок. И потом... надо придумать подходящую историю, чтобы все прошло как надо.
– Точно. А ты очень смышленый. Для мужчины, я имею в виду.
Брейс застонал, а затем спросил:
– А где твоя машина?
– У моста. Ты помнишь, где подобрал меня после Безумного Коня?
– Так далеко?
– Да.
– У тебя есть какая-нибудь одежда? Потому что у меня ничего нет.
– Я уже заметила. Не переживай. Я машину подкачу прямо сюда.
– А как же ты?
– У меня кое-что есть.
Пройдя неф, они открыли двойные двери и оказались в нартексе.
– Ты подождешь здесь или на улице? – спросила Джейн.
– Наверное, в таком виде появляться на улице не стоит.
– Ты можешь заявить, что ты Адам.
– Это будет уж слишком.
– Тогда жди здесь. Мне еще нужно кое-что подчистить, и сделать это побыстрее. Ты сядешь или прислонишься к стене?
– Прислонюсь. По крайней мере мне не придется снова подниматься.
– Хорошо. – Она провела его через темный нартекс к месту между двумя входными дверями. – Здесь будет нормально?
– Отлично.
Он вздохнул и облокотился на стену.
– Я скоро, – сказала Джейн, наклонилась к Брейсу и нежно поцеловала его в губы.
Через два ряда от конца нефа, под скамьей, она нашла свою сумку, вытащила ее, поставила на сиденье и стала копаться в содержимом, пока не нашла еще один фонарь и не включила его.
Внутри, где еще совсем недавно было полно всевозможного оружия, лежали только дамская сумочка и одежда.
Джейн надела хлопчатобумажную юбку и просторную футболку, которая тем не менее обожгла огнем еще свежие раны. Вся дрожа, она медленно стащила ее.
Надену, когда буду выходить.
Почувствовав себя немного лучше, она села, обулась в кроссовки, затем подняла сумку и принялась искать пистолеты, которые припрятала в разных местах церкви. Джейн очень быстро собрала их и только уголок за алтарем оставила напоследок.
На полу, возле одетого в красное человека, который избил и изнасиловал ее, Джейн нашла свой 45-й. Возле ног убитого валялись остатки ее купальника. Все это она уложила в дорожную сумку.
Наконец, дошла очередь и до маленького 22-го, который ничем ей не помог сегодня, хотя был так эффективен в доме Эзверга.
На полу, возле алтаря, Джейн нашла конверт, который был вбит ледорубом в грудь Брейса. Он был весь в крови. Она заглянула внутрь, чтобы убедиться, что деньги на месте. Рядом лежала записка.
С указанием отрубить голову Брейсу.
Джейн швырнула конверт и записку в сумку, а ледоруб оставила на полу, рядом с серебряным подносом. Чтобы не оставлять следов, она быстро протерла футболкой обе его стороны. Сделала она это не потому, что ее «пальчики» могли быть на учете в полиции. Просто поднос, сверкая яркой и чистой поверхностью, лежал прямо у ног, безмолвно напоминая о недавней бойне, поэтому Джейн решила не искушать судьбу и все привести в порядок.
Бросив футболку в сумку, она вспомнила о гантели, лежащей на дне купели.
Поставив сумку на край бассейна и не снимая юбки и кроссовок, девушка прыгнула в воду. Она медленно подобралась к темной тени и нырнула. Прохладная вода приятно успокаивала жар ее свежих ран. Несколько секунд она находилась под водой, наслаждаясь всем телом, а затем подняла гантель. Когда Джейн выбралась из бассейна, намокшая юбка тяжело повисла на ней, то и дело хлюпая в такт чавкающим кроссовкам. Она тащила за собой сумку и светила по сторонам фонариком.
"Я ничего не забыла? – подумала она. – Если я отсюда уйду, то уже не вернусь никогда. И полицейские вполне могут обнаружить то, что я случайно здесь позабуду.
Так что, дорогая, давай-ка еще раз все проверь".
Луч фонаря упал на револьвер, лежащий в полиэтиленовом пакете.
Ее 357-й.
Пистолет, на который она так рассчитывала и который ее так подвел. «Пистолет, из-за которого меня изнасиловали и чуть не убили», – подумала она, затем поставила сумку на пол, потянулась к револьверу и, зажав фонарь под мышкой, разорвала хрупкую полиэтиленовую оболочку.