Чтение онлайн

Наконец я почувствовал, как чьи-то руки мягко, но настойчиво разделяют нас.

Мийа взглянула на Хэньена, ее глаза были холодными.

— Оставьте нас одних, — резко сказала она вслух. — Почему вы не можете?

— Мийа, — пробормотал он, — договор — это последний шанс, чтобы наш народ выжил. Путь, по которому я шел всю свою жизнь, вел меня к этому. Путь, по которому мы так долго шли вместе. Теперь я знаю, что по нему шел и Биан. — Он взглянул на меня. — Я… я сделал все, что мог, чтобы так не случилось. Но это было неподвластно мне. В противном случае мы теряли все.

Она кивнула, и я понял, что она поверила ему, хотя не ответила, хотя никогда не простит.

— Мы должны позаботиться о твоей сестре, — пробормотал он. — До того, как вернутся земляне и попытаются забрать ее тело. — Я понял, что тела Боросэйжа здесь уже не было. Должно быть, службисты унесли его.

— Что вы сейчас собираетесь делать? — неловко спросил его Перримид. — Могу ли я вам чем-то помочь? — Он не стал предлагать это мне или Мийе. Он избегал наших глаз. Возможно он понимал, что нам нельзя помочь.

— Мы перенесем ее через реку, чтобы соединить с землей, — сказал Хэньен, скрывая чувства за формальными словами.

— Я пошлю за Воуно, чтобы он перевез вас…

— Мы не нуждаемся в этом, — мягко ответил Хэньен. — Но спасибо тебе, Дженас. — Он сделал поклон — знак почтения и уважения, который не был бессмысленным на этот раз. — Ты стал адвокатом и преданным другом, каким и должен быть.

— Каким я всегда должен был быть, — пробормотал Перримид, опуская глаза. — Каким, на самом деле, я всегда хотел быть. — Он снова поднял голову, обводя нас всех взглядом.

Я повернулся к нему спиной.

— Я хочу пойти с тобой, — сказал я мягко Мийе. — Позволь мне пойти с тобой. — Я перевел взгляд с Мийи и Хэньена на неподвижное тело Наох.

— Кот… — начал было Перримид, и, обернувшись, я заметил в его глазах страх, что я уйду надолго. Что мой гнев или гнев Мийи может снова нарушить непрочный баланс, который только что установился между гидранами и людьми.

— Заткнись, — сказал я, глядя на него. — Мне нужен шанс сказать «прощай». Вы должны дать мне его… дать время. Я не причиню неприятностей. Я сделаю то, что вы хотите. Но вы должны дать мне время. Я прошу только об этом.

Перримид глубоко вздохнул, соглашаясь.

Хэньен кивнул с серьезным выражением лица, что могло значить что-то, а могло и не значить ничего. Он мысленно перекинулся парой фраз с Мийей, а затем сказал Перримиду вслух:

— Мы завтра вернемся.

Перримид молча наблюдал, как Хэньен и Мийа готовят себя к сложному прыжку. Я почувствовал, как рука Мийи сильнее сжала мою руку, как ее мысли окутали мой мозг. Перримид и Гнездо начали таять и пропали в абсолютной темноте.

Внезапно мы оказались на речном берегу, вокруг нас вздымались затененные рифы. Я помотал головой, вытрясая из нее последние отзвуки Гнезда, взглянул на Мийю, сообразив, что мы вернулись к шуи, куда однажды перенесла нас Бабушка, чтобы мы нашли ответы, которые уже были в нас.

Мийа и Хэньен опустились на колени на камни берега рядом с телом Наох, словно молясь. Но единственный звук, который слышал я, был звуком текущей мимо реки.

Я подошел к Мийе, сделав несколько тяжелых человеческих шагов, и прикоснулся к ней.

Она не вздрогнула, не пошевелилась, а лишь взяла мою руку. Между нами протянулась нить мысленного контакта, и я почувствовал, как текут в мою голову слова, заполняя мои мысли Песней Завершения, звучащей горем/сожаление/желанием, и, наконец, облегчением, что завершилось еще одно путешествие по спирали Пути, и душа отправилась к своей начальной точке, к первому дню следующего путешествия.

Моя собственная свежая, неожиданная потеря разодрала мое внимание на мелкие обрывки. Я взглянул вдоль берега. Поплывем ли мы на лодке в скрытое сердце рифов? Как гидраны хоронят своих мертвых? В священном месте я видел только старинные вещички — и ни следа их владельцев. Ни следа.

Я бросил взгляд на рифы и снова обернулся к телу Наох, к Мийе и Хэньену, в то время как их молитвы заполняли мой мозг, подобно безголосой песне ангелов или предков. На этот раз я нашел в себе мужество слушать, позволяя словам касаться себя, а трауру — обрести форму.

Водопад грез и воспоминаний Мийи падал тихо и мягко внутри меня, пока я не запутался, гляжу ли я на нее или на себя. Но вот маска смерти, которую я видел каждый раз, смотрясь в зеркало, стерлась, а тени стали светом, и я увидел, как наши лица превратились в одно.

«Намастэ», — пробормотал Хэньен. Мийа эхом ответила ему, и я вторил ей: — «Мы едины». — Молитвы по умершей были окончены, в наступившей тишине мои мысли взорвались от вспышки пси-энергии, и стало темно в глазах.

Когда мой взор прояснился, Мийа и Хэньен все еще стояли на коленях на камнях, но пространство между ними было пустым. Наох ушла.

До того, как я успел спросить куда, появился ответ. В рифы. Чтобы соединиться с плотью своих предков и мыслями облачных китов. Эта традиция вытекала сама собой из жизни гидранов.

Наконец Мийа подняла взгляд. Ее глаза были совсем чисты, пока не встретились с моими.

И когда она посмотрела на меня, я понял, что она могла остановить сестру. Она защитила себя и меня от эха желания смерти Наох. Но она могла сделать большее. Она могла остановить это желание так же свободно, как остановить сестру от шага с обрыва.

И все же она не сделала этого.

Я не стал спрашивать ее почему. Я знал это. И был уверен: у нее был выбор, и она сделала его.

Она коснулась моей щеки, и ее глаза снова наполнились слезами. Я поднял руку, с удивлением обнаружил, что мое лицо влажно и полосы от слез горят на холодном ветру. Я не помнил, чтобы плакал.

«Намастэ», — подумала она, и слезы ее стали чаще.

Хэньен остался стоять на коленях на пустом берегу. Он поднял глаза ровно настолько, чтобы я ощутил его чувство вины, его гнев/смятение перед судьбой — чувства, которые никогда не позволят мне ненавидеть его за то, что он сделал. Он снова опустил глаза, выкладывая камешками узоры. Я не знал, было ли это заключительной частью ритуала или же он пытался дать нам уединение, которое его присутствие делало невозможным.