Чтение онлайн

– Я боюсь не призраков, а их количества.

– Судя по замерам магнитного поля, призраков в доме раз, два и обчелся, - вмешалась Ксюша. – К тому же такое большее скопление паранормального я бы почувствовала за версту.

– Вот и славно, - расслабился я. – Нам и одного призрака вполне хватит.

Я припарковал машину под дубом, заменяющим ей навес, и выбрался из душного салона, но свежести так и не почувствовал. Земля успела прогреть за долгий, знойный день и теперь щедро отдавала тепло.

– Когда уже кончится это бабье лето? – проворчал брат. – Что-то я не припомню такой жаркой осени.

– Всё когда-то случается впервые, - я пожал плечами и направился в дом.

Глава 7. Ночная прогулка

Дом встретил нас гробовой тишиной, и это напрягало. Мы уже привыкли к постоянным шорохам, доносящимся из каждого угла. Говорят, старые дома живут по своим законам. Здесь это особенно чувствовалось. Особняк дышал, его сердце билось в такт скрипу половиц. И вдруг полная тишина. Дом точно оцепенел, как хищный зверь перед броском. Роль жертвы в этом случае отводилась нам.

– Господи, хорошо-то как! – брат потянулся, подняв руки над головой. – Даже не верится, что здесь может быть так спокойно.

В отличие от меня Дима обрадовался внезапно свалившейся на нас тишине. Не успел он насладиться, как идиллию нарушил звук ревущего мотора. От неожиданности мы вздрогнули и, не сговариваясь, побежали к воротам. Особняк был единственным строением на несколько километров вокруг, и к нему вела отдельная дорога. Вряд ли бы кто-нибудь разъезжал здесь просто так из праздного любопытства. Кто бы ни сидел за рулем старого «Жигули», показавшегося из-за поворота, он направлялся к нам.

Уже через пару минут наше любопытство было полностью удовлетворено. С удивлением и радостью я узнал в водителе Антона. Он лихо припарковался у ворот и вышел к нам. На его лице сияла улыбка, но она не скрывала тревогу в темных глазах охотника.

– Рад снова вас видеть! – воскликнул Антон, протягивая руку для приветствия. Мне почему-то так и хотелось добавить к его словам «видеть в добром здравии». Уверен, именно это он и имел в виду, только почему-то решил не заканчивать свою мысль.

– Чем обязаны? Или это просто визит вежливости? – спросил я настороженно. Остальные молчали, чувствуя неловкость от этой внезапной наигранно-радостной встречи.

– Да так, просто проезжал мимо. Решил заскочить, проверить все ли у вас в порядке.

Я внимательно посмотрел на дорогу, один конец которой упирался в ворота особняка, а второй вел в город, откуда прибыл Антон. Этот взгляд красноречивее любых слов должен был намекнуть гостю о зародившихся у меня сомнениях. Здесь просто больше не куда было ехать.

– Ладно, - вздохнул Антон, видя мое недоверие. – Я хотел убедиться, что вы живы и здоровы.

– Убедился? – я засунул руки в карманы джинс, демонстрируя своё недружелюбие. Хоть убейте, не знаю, почему вдруг старый товарищ отца начал казаться мне малоприятным человеком. По всем правилам я должен был благодарить его за подкинутое дело и возможность заработать. Но шестое чувство упорно твердило: «будь осторожен».

– Что ж, - усмехнулся гость, - раз у вас все хорошо, я, пожалуй, поеду. Дела не ждут.

Антон уехал также быстро, как и появился. «Жигули» поглотил лес, а вскоре стих и шум мотора.

– Странный это был визит, - задумчиво произнесла Ксюша.

– Он выглядел так, будто ожидал увидеть здесь четыре трупа, а не живых людей, - Амаранта все еще не сводила глаз с дороги.

– Да ну, - Дима отмахнулся от тяжелых мыслей, как делал уже не раз. – Он же сказал, что всего лишь волновался за нас. Вечно вам заговоры какие-то мерещатся. Семья параноиков, честное слово. Отделение интенсивной терапии в психбольнице.

Брат развернулся и пружинящей походкой направился к дому, всем своим видом демонстрируя, как он нами недоволен. Гораздо проще жить, считая, что мир полон любви и сострадания, что люди готовы прийти к тебе на помощь в любой момент. Но чаще всего это лишь иллюзия. Мне легче поверить в предательство, чем в бескорыстные помыслы и поступки. Самое обидное, что я часто бываю прав.

Но один положительный момент в приезде Антона все-таки был: в окружающий мир снова вернулись звуки. Они как тараканы выползли из углов и наполнили дом. Никогда еще стон половиц под ногами не звучал так чарующе.

Ужин проходил в непринужденной обстановке. Впереди маячила перспектива закончить дело, а значит, обещанное денежное вознаграждение на днях должно было перейти в наши жаждущие руки. Это отразилось на общем настроении. Мы вели себя так, будто выиграли миллион и за дверью особняка нас ждал белый лимузин.

– Какие у нас планы на завтра? – не дожевав бутерброд, прочавкал Дима.

– Будем копать, - я сделал глоток ароматного чая и ответил. – В одной из газет я прочел, что где-то поблизости находится церковь с кладбищем. Там похоронен Сергей.

– Семейный склеп? – с ноткой восхищения протянула Ксюша.

– Думаю, да, - я настороженно посмотрел на девушку. Вот уж не подозревал, что она так интересуется покойниками.

– А ты знаешь, где именно находится кладбище? – Амаранта не принимала участия в нашем ужине по причине полного равнодушия к обычной пище. Мы собрались за круглым столом в гостиной, она же сидела на диване, глядя в темноту, сгущающуюся за окном.

– Где-то тут, - я неопределенно махнул рукой, так как конкретного ответа дать не мог. В статье, на которую ссылался, говорилось про отпевание в церкви, построенной на деньги Гладкова. Было очевидно, что она стоит где-то неподалеку от дома. Но за прошедшие годы многое изменилось. Лес разросся и наверняка похоронил под собой и церковь, и кладбище. Я понятия не имел, в каком направлении нужно искать.

– Пожалуй, сегодня ночью я прогуляюсь, - заявила Эмми. Она подчеркнуто медленно встала, будто давая мне возможность остановить её. Сам не знаю почему, но я не стал этого делать. – Заодно поищу церковь, - оправдываясь, добавила она.

– Конечно, - сухо кивнул я.

Амаранта задержала взгляд на мне. Её губы слегка приоткрылись, как если бы она собиралась что-то сказать, но вместо этого Эмми лишь кротко улыбнулась и вышла на веранду. Грустная эта получилась улыбка, но я и не думал чувствовать себя виноватым. В конце концов, моя совесть чиста, а вот с её что-то явно не в порядке.