Чтение онлайн

Она закружилась по коридору, стуча кулаками по стенам, и вдруг спохватилась:

– Господи! Да что же это я? – Княгиня стремглав кинулась по коридору, сбивая с ног последних торопящихся воинов, выскочила на крыльцо: – Егор! Егорушка!!!

Сбежала вниз, догнала мужа и повисла у него на шее, покрывая лицо поцелуями:

– Прости меня, дуру, Егорушка! Возвращайся! Возвращайся ко мне, я ждать буду! Ты береги себя, Егорушка. Мне без тебя жизни нет! Берегись…

Муж крепко обнял ее напоследок, поцеловал – и влился в хвост уходящей к Волхову угрюмой колонны ушкуйников.

Елена поднесла руку к щеке, тронула кожу, посмотрела на пальцы.

Влажные.

Оказывается, она плакала. Княгиня фыркнула, скрипнула зубами. Размеренно и с достоинством поднялась в горницу, которую отвела для ведения дел: принимать приказчиков и тиунов, писать письма, читать грамоты, сверять отчеты. Здесь еще не закончили ремонт: не был забит в щели вылезший и осыпавшийся мох, остался не заштукатуренным потолок, в углу стояли кувшины с краской для росписи. Елена задела ногой лестницу, споткнулась, чуть не упав, ободрала о стену плечо, и в ярости, схватив один из кувшинов, метнула его в плотника:

– Гад! Мерзавец! Подонок!

Мужчина увернулся, уронил киянку и шмыгнул за дверь, не дожидаясь продолжения. На стене расползалось обширное красное пятно. Елена схватила еще кувшин, шарахнула его об потолок, третий пнула ногами, четвертый растоптала, два последних в приступе бешенства швырнула в окно и потолок, забила кулаками по стене:

– Урод! Осел упрямый! Дубина безмозглая! Скотина! Баран! Ненавижу! Все кувырком! Все планы ломает! Все в мусор! Все старания!

Перекрушив все, на что хватило сил, опрокинув лестницы и перевернув стол, Елена уперлась лбом в оловянную перекладину слюдяного окна, мужественно выдержавшего удар, закрыла глаза, вскинула пальцы к вискам и стала их растирать, продолжая ругаться, но уже куда тише.

Сзади что-то тихонько заскреблось. Чуть позже послышалось осторожное покашливание:

– На кого ты так гневаешься, матушка-княгиня?

– На кого, на кого? – не оборачиваясь, ответила Милане хозяйка. – На змею подколодную, что на груди своей пригрела. На мерзавца неблагодарного. На олуха безмозглого, невесть что о себе возомнившего! Что ему ни скажу, ничего не слушает! Советам моим не внемлет, приказов прямых не исполняет, на нужды княжества своего плюет!

– Нечто можно так о муже своем, Богом даденном, сказывать? – догадалась, о ком речь, служанка.

– Ненавижу! – сжала кулаки Елена. – Видит Бог, как я его ненавижу… Кабы не любила, так и отравила бы давно. Вёха болотного в сбитень заварила бы, он бы ничего и не заметил.

– Господи, матушка, что же ты такое говоришь? – испуганно перекрестилась девушка.

– Что есть, то и говорю, – наконец-то оторвалась от окна Елена. – Я так мыслю, он только что оставил меня без княжества, а детей без наследства. Ныне у великого князя Василия слабина, да токмо долго сие продлиться не может. Коли сам не избавится, то найдется кому избавить. И тогда все… Ныне не то что закона или силы на стороне нашего княжества нету – даже я, и то оттуда съехала. Приходи и забирай. А уж желающие найдутся.

Княгиня подняла подол платья и, наклонившись, промокнула глаза от слез.

– Что же делать тогда, матушка? – забеспокоилась в свою очередь Милана.

– Ступай в город, узнай, кто тут есть самый лучший портной. Мне нужно несколько платьев. Модных, строгих и дорогих. Дабы сразу было видно, что не простолюдинка идет. – Елена тяжело вздохнула. – Коли этот глупый бессердечный чурбан, этот тупой упрямый олух так уцепился за свой проклятый Новгород, нужно выбить здесь для него хоть немного реальной власти.

Город Або, с недавних пор ставший резиденцией шведских епископов, оказался даже более многолюден и богат, нежели обещал Михайло Острожец. Размерами он был если не в половину Новгорода, то уж треть оного – совершенно точно. По площади – раз в пять больше Стекольны. Правда, и укреплен куда сильнее и хитрее, нежели островная цитадель.

Егор не брезговал выглядеть убогим и нищим, а потому смог достаточно хорошо рассмотреть твердыню изнутри, с понурым видом и в рубище таская за Острожцем мешок со всякого рода скобяным товаром. Цену за петли, скобы и засовы Михайло запрашивал изрядную, а потому сторговаться нигде не мог, идя от башни к башне и от караулки к караулке.

Самым неприятным в обороне Або был, разумеется, «заман». Длинный, больше ста метров, и сильно сужающийся в конце участок дороги между первыми воротами и вторыми, и со стоящими по сторонам глухими стенами. Даже взорвав фугасом подъемный мост, нападающим придется еще довольно долго идти между стенами от башен с мостом до башни с решеткой, в то время как сверху будут валиться приготовленные для незваных гостей валуны и бревна, литься кипяток, сыпаться стрелы, сквозь решетку их будут разить копьями и… И кто еще знает, на что сподобится фантазия здешних обитателей?

Даже если пройти по заману от первых ворот до вторых и удастся – потери будут ужасающими. К тому же – массивную решетку еще фиг взорвешь, ударная волна уйдет между прутьями.

Был, однако, в защите крепости и положительный момент. Построив свой город на каменистых уступах, жители Або так до сих пор и не смогли продолбить в скальной породе защитный ров – мост от расположенных на почти четырехметровой высоте ворот опускался на пологую насыпь, поднятую над землей на полтора человеческих роста. Поэтому подступиться с северо-востока если не к воротам, то к самим стенам не представляло особого труда.

К стоящим на скалах стенам двадцатиметровой высоты. С семиэтажный дом. Лестницы к ним не приставишь – кто же по такой полезет? Подкоп тоже не прорыть – сплошной гранит.

И в воротах – заман.

– Что скажешь, княже? – поинтересовался купец, когда они закончили обход.

– Глаза боятся, руки делают, – ответил Егор. – План уже запущен, ребята в городе, кочи у причалов. Менять что-либо поздно. Теперь остается только выполнять. Завтра Або будет наш.

Вожников все-таки нашел слабое место этого мира. И было оно отнюдь не в кривых огнестрелах, неразвитой медицине или отсутствии автомобилей. Слабое место здешних обитателей оказалось в их неспешности и неорганизованности. В том, что все планы верстались с точностью плюс-минус неделя, что дела шли в зависимости от погоды и настроения, что встречи назначались с указанием разве что желаемого месяца, да и то не всегда. Да что говорить, если на нынешних часах даже минутная стрелка отсутствовала за ненадобностью!