Чтение онлайн

Путешественники посетили озеро Юмото, из которого вытекает река Югава, образующая крупнейший водопад Японии. Близ озера находятся сернистые минеральные источники. Японцы говорили Воейкову, что все озеро наполнено теплой минеральной водой.

— Я этому не поверил, — рассказывал Воейков, — сел в лодку, отплыл подальше от берега и измерил температуру. Оказалось, что температура воды двадцать градусов, в то время как температура источников превышала шестьдесят четыре градуса. Вода в озере оказалась отличной от источников и по составу.

У источников было устроено несколько ванн, которыми пользовались приезжавшие сюда больные. Воейков хотел углубиться в горы и снова подойти к берегу Японского моря, но был вынужден вернуться в Никко, Ватанабе торопился в Токио: 1 сентября начинались занятия в школе.

В городе Уцуномии путешественники сели в дилижанс.

— В первый и в последний раз! — заявил Воейков уже через несколько минут пути.

Дорога была сносная, но японские лошади не были приучены к упряжке, а кучера совершенно не умели править. Дилижанс двигался с такими толчками, что казалось, каждую минуту может опрокинуться, налететь на столб или дерево. Если бы не погонщики, сопровождавшие экипаж, непременно случилось бы несчастье.

Однако все обошлось, и Воейков прибыл благополучно в Токио. Он попрощался с Ватанабе, поблагодарив его за помощь. В статьях о Японии Воейков писал, что Ватанабе он в значительной мере обязан успехом своей поездки по северной Японии, и, повидимому, это заявление не было простой любезностью.

— Мне снова нужна ваша помощь, — обратился Александр Иванович к русскому посланнику. — Ведь я остался без переводчика, а предстоит еще немало поездить по Японии.

— Что же, поможем и, надеюсь, не менее удачно, чем в первый раз, — отвечал посланник.

На другой же день он познакомил Александра Ивановича с бывшим секретарем японского посольства в Петербурге Сига, хорошо говорившим по-русски. Сига согласился сопровождать Воейкова.

Но сразу выехать не удалось: нужно было запастись новым паспортом. Пришлось задержаться и по другой причине. 14 сентября начался ливень, который продолжался три дня, а 17 сентября Воейкову удалось наблюдать разразившийся над японской столицей тайфун (тихоокеанский ураган). С наибольшей силой тайфун действовал с 9.30 утра до 3.30 дня. Это была буря средней силы (в Японии бывают и более сильные ураганы). Тем не менее еще в течение нескольких дней дороги вокруг Токио были размыты разлившимися реками.

Хотя его планы нарушились, Воейков не выражал обычного недовольства промедлением: немногим климатологам довелось на собственном опыте ознакомиться с таким грозным явлением природы и обогатиться столь ценными наблюдениями.

Как только передвижение стало возможным, Воейков поспешил выехать из Токио. В своих путевых заметках Воейков говорит о Токио очень мало. Он указывает лишь, что японская столица в периоде перестройки. В центральных частях города — европейские дома, но японцы еще не умеют их строить, поэтому они обходятся дорого и построены плохо. Воейков отмечает быстрый рост Иокогамы, ближайшего к Токио портового города с населением, достигшим шестидесяти тысяч человек. Еще недавно Иокогама была маленькой рыбачьей деревушкой.

Воейков и Сига поехали вдоль Токийского залива, держа путь на запад в сторону города Киото. За Иокогамой путешественники несколько отклонились от магистрали Токио — Киото, чтобы посетить средневековую столицу Японии — город Камакуру. Воейков увидел здесь колоссальную бронзовую статую Будды, сидевшего с поджатыми ногами, сооруженную в XIII веке.

Селения встречались часто, но сплошной застройки вдоль всей дороги, о которой писали другие европейские путешественники, не было. Очередное преувеличение «очевидцев»!

Дорога шла вблизи моря, но у хребта Хаконэ отходила к северу. Недалеко от перевала находится известный вулкан Фудзисан (Фудзияма) — самая высокая гора Японии. Воейков поднялся на Фудзисан.

К юго-западу от Хаконэ уже встречались плантации сахарного тростника. Путешественники переправились через залив, чтобы осмотреть храмы побережья. Деревянные храмы были «вечными» и вместе с тем «всегда новыми». Дело в том, что духовенство каждые двадцать один год сносило эти храмы: распиленные на куски, они уносились богомольцами. А взамен снесенных храмов строились точно такие же новые.

Верный своему обыкновению, Воейков отказался от дальнейшего следования по шоссе и уговорил спутника поехать по проселочной дороге до города Нара, который находится недалеко от большого японского города Осака.

Здесь путешественникам встретились рисовые поля, для орошения которых устроены специальные пруды. Дорога шла то по широким долинам, то по узким извилистым ущельям. Город Нара привлек внимание Воейкова. Здесь вокруг старого храма с ценными произведениями японского искусства был устроен парк, где прогуливались ручные олени.

Лаковые вещицы внутри храма вызвали у русского путешественника искреннее восхищение. В Японии лак изготовляют из сока лакового дерева. После очистки лак становится прозрачной белой жидкостью. Искусные руки мастера тонкими слоями покрывают лакируемый предмет, а затем полируют его с помощью особого камня. Дешевые вещи покрыты черным лаком. Лаковые предметы золотого цвета с рельефными изображениями ценятся дороже.

По дороге к Осаке часто попадались хлопковые поля. Хлопок был уже убран и очищался на джинах (американских машинах).

Вот и Осака, по числу жителей уступающий только Токио, а по оборотам морской торговли превосходящий его. Осака уже тогда был оживленным портом, через который проходило десять пароходных линий. Длинные, прямые, но неширокие улицы расходятся радиусами от центра. На каждом шагу — лавки. По рекам и каналам ходят джонки [49] и мелкие суда с различными товарами: раковинами, каракатицами, морской капустой. В Осаке жило много европейских коммерсантов разных национальностей, отчаянно конкурировавших друг с другом.