Чтение онлайн

— Ступай. — Чеслав не сдержался и невольно улыбнулся ему в ответ.

Помахав рукой соплеменнику, Вышата стал подниматься на холм. Он шел, часто оглядываясь и благодушно улыбаясь чему-то, только ему ведомому, пока не преодолел вершину и не скрылся из виду в лучах заходящего солнца.

День медленно уходил за вершину холма, не принеся разгадки, не открыв лица того, кто распорядился жизнью его родных. Оставшись наедине с собой, Чеслав ощутил, как с угасанием светила на его плечи, ноги, душу накатывает огромная усталость, словно уходящий день решил взвалить на него всю тяжесть своих забот и переживаний и уйти налегке. А еще большей тяжестью были неизвестность и безрезультатность охоты на врага его крови. И лишь глубоко спрятанное где-то внутри звериное чутье, которое появилось у него после обряда посвящения и которое просыпалось в нем время от времени, слабо шептало ему, что это должно случиться, что он таки познает эту тайну. Не давая точного ответа, но при этом сохраняя надежду. Может, спешащая на смену уходящему дню ночь даст этот долгожданный ответ?

Только теперь, когда острое напряжение дневного ожидания спало, Чеслав почувствовал, как бурчит его пустое брюхо, сообщая, что неплохо бы подкрепиться самому, да и старуху Леду попотчевать. Что-то давно ее не было слышно… Видать, сильно умаялась бабка.

Он пошел за припрятанным в кустах узелком с хлебом, который накануне притащил ему из дома Кудряш. Подойдя к спрятанной снеди, он заметил, как от нее шарахнулась какая-то малая зверюшка, скорее всего лесная мышь, испуганная его приходом. Очевидно, тоже проголодалась и собиралась полакомиться его припасами. Он потянулся за узелком… И внезапно почуял, как что-то толкнуло его изнутри, обострив все его чувства и заставив насторожиться. Это чутье зверя дало знак ему…

Чеслав замер. А дальше он услышал какой-то неясный тихий звук. Такой тихий, что любой другой вряд ли бы уловил его и придал значение. Но такой тревожный и грозящий опасностью! И Чеслав почуял это.

Молодой охотник резко повернулся на тот шорох… И увидел, как непонятно откуда появившийся здесь снова Вышата замахивается в сторону дерева, где должна была находиться Кривая Леда. А в руке его был… нож!

— Нельзя, Вышата-а! — только и успел крикнуть Чеслав.

Но нож, оторвавшись от руки юродивого и сверкнув в воздухе, уже вонзился в цель.

— Почему же? — услышал Чеслав спокойный голос и наткнулся на вполне осмысленный взгляд Вышаты.

Сперва он даже не поверил тому, что увидел. Это не был тот ущербный Вышата с полудетской душой, которого он знал и который совсем недавно ушел отсюда. Перед ним стоял парень с самодовольным, решительным лицом и холодными пронзительными глазами, в которых отражался… ясный разум.

Может, в парня вселился какой-то дух лесной и сделал его другим?

И только потом, словно туман, медленно и тяжело стала сползать с его, Чеслава, глаз пелена… Ему показалось, что нечто подобное из того, что сейчас происходило с ним, он уже видел. Или это только… кажется?..

Внезапно его сознание, будто повернутая вспять река, вновь бросило его в чрево Огненного Волка и Змея-Велеса, куда посажен он был в ночь своего посвящения. Перед ним, как и тогда, встали видения. Те видения, что пронеслись в его голове или он сам пронесся через них каким-то непонятным ему до сих пор образом. Но не это сейчас было важно. В тех видениях, среди многих прочих, был Вышата… Вышата!.. Да, и эта ложбина там была. И Вышата стоял с ножом. И именно этот момент из тогда увиденного им вспыхнул в его памяти так ярко. Но только теперь Чеславу стал понятен тайный смысл тех видений. Ох, если бы ему понять те знаки ранее!..

— Так это ты?..

— Вышата смирный, Вышата всех любит, — рассмеялся парень.

И в этом смехе чувствовалась явная издевка. Чеслав невольно сделал шаг в его сторону. Но Вышата предупредительно выхватил еще один припасенный им нож и выставил его перед собой. Покачав отрицательно головой и для пущей убедительности поводив в воздухе лезвием ножа, он дал понять, что Чеславу не стоит приближаться.

Но Чеслав и сам уже понял это.

— Славно я подкрался?

— Славно. Ох и славно, Вышата! — У Чеслава еще была слабая надежда, что это какая-то непонятная, опасная, страшная, но все же игра, затеянная неразумным юродивым.

— То ли еще я умею! — с гордостью заявил Вышата.

Судя по тому, как точно он метнул нож в сторону Леды, у парня были и другие скрытые таланты и способности.

— Удивил? Не думал, что я вернусь?

— Не думал, — откровенно признался Чеслав.

— А я вернулся. Потому как не мог не вернуться.

Похоже, что это была не игра. Слишком здраво говорил Вышата, слишком реальным было оружие в его руке.

— Ты хотел знать, был ли я в лесу в то утро, когда отца твоего жизни лишили? Так я постарался и вспомнил: был-таки. Вышата послушный! — И парень снова благодушно улыбнулся. — Сказали вспомнить — и вспомнил… И видел там, у поляны, кое-кого из племени нашего.

— Кого?

— Девку Голубу видел. Горлицей летела испуганной. И бабку Леду Кривую, снедаемую любопытством, видел. Ее не сразу заметил. Пряталась, лиса старая. Хитрая плутовка!

— А еще кого? — боясь вспугнуть его признания, осторожно спросил Чеслав.

— Хочешь знать, кто отца твоего…

Чеслав утвердительно кивнул. Знать ему сейчас хотелось до неимоверного напряжения, до боли во всем теле. Столько дней мучиться этим неведением, метаться, выслеживать, искать — и вот перед ним тот, кто, возможно, положит конец бесплодным исканиям…

Но Вышата не спешил отвечать. Он неопределенно покачал головой, словно чему-то удивляясь, улыбнулся какой-то неясной улыбкой и, медленно подойдя к дереву, прислонился к нему.

— И про то знаю…

Чеславу показалось, что все вокруг него — деревья, лес, холмы, заходящее солнце, звуки и шумы — почему-то размылось, стало неясным и отдалилось. Остался только он и этот новый Вышата. Почему же тянет юродивый?! Почему молчит, не рассказывает, не говорит, кто убийца?

А Вышата, словно забыв о его существовании, задумчиво смотрел куда-то вдаль. А потом вдруг заговорил, как будто продолжая уже начатый рассказ:

— Туман зачинал стелиться по траве, и он не сразу нашел спящего. А найдя, долго сидел над ним и всматривался в его успокоенное сном лицо… Так внимательно и долго, словно сам окаменел… А затем быстро вскинул руки с ножами, как будто боялся передумать… И на лице его при этом смешались обожание и ненависть. И они, эти страсти ярые, вместе с ножами вошли в грудь Велимира. Так легко!.. А он… Он даже не вскрикнул, только вздрогнул… И перестал дышать…

— Кто это был? — От напряжения у Чеслава пересохло в горле, а рука судорожно сжала нож.