Чтение онлайн

И вот теперь, когда по обеим сторонам от вражеского центра Хейд превратил построения райксовских дружин в жалкие островки истекающих кровью и еле отбивающихся от наседающего противника людей, его тяжелые кавалеристы перегруппировались в плотные квадраты и помчались вперед, окружая еще ничего не успевшую понять середину союзного воинства.

Тем временем тяжелая конница райксов, в первых рядах которой мчался весь цвет племенной аристократии Закатных Земель, ударилась о стену пикинеров. Все перемешалось:потери с обеих сторон, даже принимая во внимание невероятную для людей выживаемость вампиров, были одинаково большими. Копья вонзались в брюхо мчащихся на полном скаку коней. Бьющие почти в упор лучники даже не выискивали щелей в доспехах - стрелы легко пробивали металл и выделанную кожу. Но, несомненно, отвага и решимость людей, помноженная на ненависть к мистическому противнику, могли бы повернуть ход боя в пользу союзного войска, если бы не поражения на флангах.

Клещи сомкнулись. С двух сторон конница Хейда врезалась в остатки воинства райксов. Началась схватка грудь в грудь, в немыслимой тесноте, когда даже мечи становились лишь помехой. Обреченные люди стояли насмерть, ибо отступать было некуда - бегство спасло бы им жизнь не более, чем на два-три дня. И они умирали сейчас, чтобы прихватить вместе с собой как можно больше врагов! Хейд невольно подумал: "Если бы их вожди были столь же мудры, сколь храбры простые воины, все могло быть иначе…"

Но крики и звон постепенно редели, и наконец смолкли вовсе. Они уступили место отвратительным звукам кровавого насыщения. Хейд кивком приказал свите следовать за собою, вскочил на заранее приготовленного коня и помчался вниз - к полю своей славы, своего величия.

Когда элита воинства вампиров проезжала мимо одной из наиболее жутких гор мертвых тел, внимание Хейда привлекло какое-то движение. Он приказал остановиться и стал наблюдать.

Держась одной рукой за древко изорванного знамени с каким-то уже неразличимым гербом, а другой сжимая иззубренный меч, с земли упрямо пытался подняться смертельно раненый воин. Он явно рубился до последнего, защищая доверенную ему святыню - символ Рода. Даже сраженный, он не упал, а просто опустился на колени! Трудно было сказать - простой ли это воин или райкс, ибо все его тело было покрыто кровью, а бесчисленные раны щедро дополняли эту жуткую картину. Глаза умирающего пылали огнем - он уже явно обезумел от боли и бесчисленных убийств, и вряд ли он понимал, где находится.

Наконец ему удалось опереться на древко знамени как следует. Один из сопровождавших Хейда всадников обнажил меч, но повелитель вампиров отрицательно мотнул головой и поднял руку. Странный интерес заставлял его наблюдать за последней агонией врага.

Неимоверным усилием воин поднялся. Шатаясь, словно пьяный, он выпрямился, и его глаза, постепенно принимая осмысленное выражение, остановились на повелителе вампиров. Губы умирающего беззвучно шевелились, он сделал шаг вперед, занося руку с мечом, потерял равновесие и рухнул навзнич, широко раскинув руки, продолжая сжимать клинок и знамя.

Он прошел много битв, и особенно не страшился смерти. Уже полуосознанным напряжением мышц умирающий повернул голову и устремил застилаемый туманом взор вслед Хейду и его свите. Стоило пожалеть лишь о том, что перед смертью он не отомстил за своих павших товарищей. Уже где-то в глубине гаснущего сознания воин подумал, что все еще только начинается, и эта чума, этот мор, насланный темными Богами, так и будет распространяться по Земле, покуда железная рука настоящего Полководца не воздвигнет на пути вражеского нашествия непреодолимую преграду…

Стеклянеющий взгляд потух.

С этого дня в сердце Закатных Земель, от границ Арьяварты до великого Райна, от моря на Полудне до моря на Полуночи не осталось иной военной силы, чем армия Хейда, вечно жаждущая крови и разрушения. Все те, кто мог бы защитить разрозненные райксландты, остались на поле жестокой брани либо встали в ряды некогда враждебного воинства.

7.

Распростертые над землей крылья летучей мыши несли темную сущность Хейда над лесами и реками. Он стремился к замку последнего из райксов Закатных Земель, чья земля еще не стала частью империи вампиров. Кроме того, по слухам, сей правитель обратился за помощью к извечным врагам - туатам, чьи племена бродили по дубовым лесам на Закате от Райна. Впрочем, благодаря своему пограничному положению, этот райксландт особенно никогда и не враждовал с дикими соседями, чаще всего откупаясь от варваров.

Но еще и нечто неосознанное тянуло Хейда к замку непокорного правителя. Он чувствовал, что там его ждет нечто важное - то, что так или иначе повлияет на будущее.

Ульра, дочь хранителя границы Нордольва, не могла уснуть. Она поднялась с измятой постели, на которой ворочалась уже несколько часов, и в темноте подошла к окну, распахнув ставни. Над миром царило Полнолуние. В спальню протянулись волшебные лучи ночного светила, чей диск висел над кронами деревьев внизу, у подножия холма, на котором был возведен замок отца юной красавицы. Легкий, чуть ощутимый ветерок коснулся ее волос, как будто чье-то нежное дыхание.

То, что чувствовала Ульра, увидевшая семнадцатое лето, можно было назвать некой смесью тревоги и ожидания, словно ночь куда-то манила ее. Лунный свет, придавая своими красками необычные очертания окружающим предметам, едва проникал в спальню дочери райкса. Черные, клубящиеся тени ползли по стенам, свивались клубков вокруг ног Ульры, обнимали ее за плечи…Неясное томление стало невыносимым, девушка прижала к груди руки, вдыхая ночную прохладу всей грудью - и вскрикнула. Почти беззвучно взмахивая кожистыми крыльями, в окно влетела огромная летучая мышь.

Ульра отпрянула в сторону, прижалась к стене рядом с окном и стала следить за незванным гостем. Ночной призрак совершил круг под потолком, задержался на миг - и стремительно рухнул в противоположный угол. С замиранием сердца девушка следила, как летучая мышь слилась с клубящимися тенями, как бесшумно засверкали разноцветные огоньки, не разгонявшие мрак, а словно самостоятельно жившие в нем. Вот они начали угасать, уступая место клубам плотного тумана, образующим нечто бесформенное. Лишь два красных, похожих на уголья, огня не исчезли, поднявшись в сплошном белом и будто бы светящемся облаке на высоту человеческого роста. И Ульра поняла, что это - разглядывающие ее глаза…

Во мгновение ока она сорвала со стены ножны с кинжалом, которым научилась от отца в совершенстве владеть, обнажила лезвие и выставила от груди вперед, став на взгляд Хейда еще прекрасней. Разгневанная богиня - хранительница Рода.

Воплотив себя в туманный призрак в спальне дочери райкса, повелитель вампиров сам плохо понимал мотивы этого поступка. Однако молодость, свежесть Ульры, красота ее тела напомнили ему на миг Вельгу. Но его юношеская любовь была чем-то прошедшим, утопленным в крови и боли, а Ульра была жива и прекрасна. Посетившее Хейда чувство не было, конечно, любовью, это была усталость от одиночества, которая рано или поздно приходит к любому из тех, кто стоит выше остальных. И девушка вздрогнула, когда из непроглядного тумана, простиравшего клубящиеся пряди в ее сторону, зазвучал печальный, несколько хриплый голос: