Чтение онлайн

Потом Уолли часто думал, как все повернулось бы, если бы он на этом остановился. Если бы показал всем остальным окровавленный меч Богини и сказал, что такова Ее воля – он должен унести отсюда этот меч. Очень может быть, что они согласились бы и бойня бы прекратилась. Это – путь разума, и Уолли Смит, каким он был раньше, непременно выбрал бы его. Но такой шаг мог бы стать и самоубийством, ведь пока он побеждает только благодаря неожиданности своего нападения. Когда Шонсу овладевает жажда крови, взывать к разуму нет смысла. Жесткие меры, как и говорил бог…

Четвертые и Пятые слишком поздно поняли, что им тоже грозит опасность, что Немезида отомстит и им. Они попытались достать мечи. Уолли начал с середины. Не успел его противник вынуть клинок из ножен, как был уже пронзен седьмым мечом. Его соседу, который стоял от Шонсу слева, удалось достать меч, но нападающий машинальным движением ударил его в грудь ножом.

Теперь оставались двое справа и один слева, на мгновение их жизнь продлилась благодаря упавшим на дороге телам. Шонсу выдернул нож и развернулся, чтобы скрестить мечи с тем, кто стоял справа. Сквозь красный туман он успел заметить, что это был Ганири. Размахнувшись, он опять ударил ножом, на этот раз попал по руке противника, той, в которой он держал меч. Задета кость. Ганири вскрикнул и упал, а Шонсу развернулся, как будто мог видеть затылком и отвел удар того единственного, кто стоял слева. Но он знал, что Ганири еще жив, что он за спиной и что остается еще один человек…

Потом он услышал лязг мечей и понял, что в битву вступил Нанджи. Он-то и занялся этим последним.

Уолли нанес удар; опять раздался звон клинков, который как будто отсчитывал драгоценные секунды его жизни. Вот его противник открылся, и теперь он смог всадить ему в грудь свой меч, но клинок застрял между ребрами, и еще одно мгновение ушло на то, чтобы его вытащить. Он развернулся, держа наготове кинжал, которым хотел отвести неизбежный удар Ганири, но сразу понял, что слишком поздно.

На мгновение перед ним мелькнуло безобразное лицо Ганири, искаженное гримасой ненависти, страха или ужаса. Высоко подняв правый локоть, подобно тореадору, он занес меч, и теперь просто не успеть… Вдруг на лице его изобразилось глубокое удивление – это Нанджи ударом меча отсек ему кисть, размахнулся еще раз и всадил клинок в живот. Кровь хлынула потоком…

Все с тем же ревом Шонсу развернулся вокруг себя, успев заметить, что Нанджи усмехается, а на полу лежат пять тел. Он кинулся к младшим. Те уже бежали, бросив своих пленников. Размахивая мечом, он бросился за ними мимо Джа и визжащей Зорьки.

Одного он нагнал сразу же и убил одним ударом. Двое других разделились, один побежал по дороге, а второй бросился через поле. Шонсу кинулся за ним и уже почти догнал его, когда парень вдруг развернулся и упал на колени. Меч Шонсу замер у самого его горла. Он стоял, откинув назад голову, и смотрел на Шонсу широко распахнутыми глазами, губы в ужасе искривились, руки дрожали, он ждал.

Красный туман рассеялся. Рев стих. Меч опустился.

Второй был в обмороке.

Постепенно приходя в себя, но все еще вздрагивая и тяжело дыша, Уолли посмотрел на него. Казалось, что все случившееся за эти несколько минут произошло очень давно. Неужели это был он? Этот ревущий смертоносный дьявол? Он опустился на траву, чтобы перевести дыхание. В горле пересохло. Все кончено!

Тарру мертв, а самый последний из тех, кто был здесь, уже убегает по тропинке, как будто за ним гонится сам дьявол.

Уолли победил.

Хвала Богине!

У Уолли возникло странное чувство. Ему показалось, что он – только наблюдатель, а не участник всех этих событий. Он вытер меч о траву. Второй открыл глаза и при виде его опять затрясся от ужаса.

– Все хорошо, – сказал Уолли с улыбкой. Все уже кончилось. – Он поднялся, убрал меч в ножны и помог мальчику встать. Тот дрожал как осиновый лист. – Успокойся! Тарру мертв. Ты жив, и я тоже. Это главное. Пошли.

Положив руку ему на плечо, он повел его обратно к сараю, не понимая до конца, кто из них кого поддерживает. У самых дверей лежало тело того Второго, которого он все же убил. Плохо, очень плохо. Это – самое ужасное, что случилось за сегодняшний день, потому что вреда этот парень причинить не мог. Даже Джангиуки был опаснее, а этот просто спасался бегством. Он пал жертвой дикого бешенства, с которым Уолли не сумел вовремя справиться. Ему уже казалось, что за все остальное не стоило платить такую цену.

Там, внутри, еще пять тел, но Уолли не тревожился ни о Ганири, ни о тех, кого убил Нанджи. Их смерти еще раз убедили его в том, что с Нанджи все в порядке. Дождевого червяка больше нет. А ведь Нанджи больше не вассал, он сделал это как друг Шонсу. Это хорошо.

Он увидел, что старик, Джа и Зорька сидят на полу у стены, и улыбнулся им. Они не ответили. Хонакура закрыл глаза и, кажется, впал в забытье. У Зорьки на лице, как всегда, не отражалось ничего. Джа смотрела на него таким взглядом, который он понял как предупреждение.

Уолли огляделся. Его немного удивило, что вокруг столько народу, но все они стояли против света, и он не мог хорошо их рассмотреть. Вот он разглядел Нанджи.

Он стоял между двумя воинами, и похоже, что его арестовали.

– Я Имперканни, воин седьмого ранга, я приношу Высочайшей свою благодарность за то, что могу сейчас уверить вас, что ваше счастье и процветание всегда будут предметом моих молитв. – Я Шонсу, воин седьмого ранга, я польщен вашей любезностью, примите же и от меня все те же уверения.

Это был высокий широкоплечий человек, на вид ему можно было дать около пятидесяти. Его суровое лицо с квадратным подбородком за многие годы испытаний приобрело выражение высокомерия и властности. У него были кустистые брови цвета соли с перцем, но волосы – тщательно выбеленные и собранные в длинный белый хвост. Одет он был нарочито бедно – синяя старая юбка в заплатах, потертые ботинки, ремни, на которых висел меч, совсем изношены. Свободные воины всегда подчеркивали свою бедность, считая ее доказательством честности. Но меч блестел и сверкал, руки воина были иссечены шрамами, а на плечевом ремешке было не меньше десятка дырок.

Вот настоящий воин, ветеран, профессионал. По сравнению с ним Тарру – пустое место. Предводитель своей маленькой армии, никому ничем не обязанный, Имперканни, руководствуясь только своей совестью и волей Богини, представлял собой могущественную силу этого Мира.

Таких светлых глаз – светлее, чем у Нанджи – Уолли еще не видел. Вот эти янтарные глаза скользнули по седьмому мечу, по сапфировому зажиму в волосах и неодобрительно сузились. Это были очень холодные, неподвластные безрассудству глаза.