Чтение онлайн

– Стоять! – снова крикнул он, и я дал знак отряду остановиться. – Что вы делаете на земле Турана без позволения? – вызывающе спросил он.

– Уважай королевского посланника, – бросил я в ответ, нащупывая под плащом меч. – У меня письмо для Ага Джунгаза, эмира Турана, от Гарака – самого могущественного правителя Немедии.

– Кто такой Гарак и где эта Немедия? – усмехнулся другой всадник-туранец. – Мы не знаем ни того, ни другого. Наш долг – поворачивать назад всяких чужеземцев, кроме тех, кому разрешено здесь появиться по распоряжению из дворца в Аграпуре.

– Про таких, как вы, ничего не говорилось, – сказал бородач. – Возвращайтесь туда, откуда пришли… Нет, подождите. Судя по вашему виду, вы торговцы. Может быть, у вас найдется что-нибудь ценное.

С каждым словом он нравился мне все меньше и меньше.

– Чем бы мы ни владели, вам нелегко будет хоть что-то у нас отобрать! – крикнул я и, дав своим людям знак стоять на месте, подъехал к наглецу ближе. – Ты слишком разговорчив для воина, – заявил я.

– Ты молодой или старый? – насмешливо спросил он. – Твои волосы белые, словно снег.

– А твои темные, словно грязь, – парировал я.

– Что скажете, друзья? – обратился туранец к своим спутникам. – Не позабавиться ли мне с этим белоголовым придурком?

Взмахнув мечом, ярко сверкнувшим на солнце, он поднял щит и поскакал ко мне. Я пришпорил коня и двинулся ему навстречу.

Все кончилось, едва успев начаться. Он хотел столкнуться со мной в лоб, но я, дернув за узду, проскочил мимо. Его клинок сверкнул в воздухе, опускаясь на меня. Я принял удар на край щита и вонзил острие своего меча в грудь соперника, сквозь кольчугу и ребра, так что оно вышло сзади на ширину ладони. Когда противник падал с седла, я быстрым движением выдернул оружие и поехал вдоль шеренги туранских дозорных.

– Кто следующий? – спросил я. – Если хотите, выберите среди своих людей столько же, сколько у меня. Ваш приятель, который теперь валяется на земле, предлагал позабавиться. Что ж, давайте позабавимся. Когда мы прикончим вас всех, я доставлю свое послание в Аграпур.

Туранцы зашевелились, словно и вправду собирались напасть.

– Подожди! – послышался сзади низкий голос, и вперед на гнедом коне выехал человек, которого я прежде не заметил. Судя по оправленным в серебро доспехам, это был офицер.

– Давай поговорим, чужестранец, – сказал он. – Если у тебя есть письмо к нашему правителю, дай его мне.

– Я отдам «его только в руки Ага Джунгаза, – ответил я.

– Тебе грозят большие неприятности, – предупредил он, подъехав ближе, но вне пределов досягаемости меча. – Ты только что зарубил лучшего воина пограничной стражи нашего эмира…

– Ты видел, что он ударил первым, – напомнил я. – Я ударил последним, и второго удара не потребовалось.

– Что ж, пусть разбирается суд в Аграпуре. Тебя и твоих людей доставят туда под конвоем. Эй, Даула, подбери им сопровождающих. А теперь, называющий себя посланником, убери меч.

– С удовольствием, если ты и твои люди поступят так же.

Он подчинился. Я вытер клинок краем плаща и убрал его в ножны.

Путь до Аграпура занял оставшуюся часть дня. Мы ехали по хорошей дороге среди зеленых полей и садов. Даула, командир эскорта, стройный юноша с тонкими усиками, весело болтал со мной, будто я и не убивал его товарища. Он хвастался процветанием и культурой Турана, показывал красивые сельские дома и рассказывал, что прежние успехи гирканцев на севере Турана были сведены на нет мощным контрнаступлением, вынудившим гирканцев отступить в более холодные края – Замору и Бритунию.

– Гиркания не слишком жаждет нас победить, – улыбнулся он.

– Возможно, они берегут силы, чтобы напасть на Немедию, – предположил я. – Впрочем, там их встретят не лучше, чем у вас.

– Туран и Немедия могли бы стать союзниками, – заметил Даула.

– Именно об этом и говорится в моем письме.

На закате мы въехали в Аграпур, окруженный темно-желтыми стенами с широкими двойными воротами из обитого медью дерева. За воротами тянулись мощенные белым камнем улицы, вдоль которых выстроились ряды лавок с тканями, домашней утварью, овощами и фруктами. Люди выглядели сытыми и хорошо одетыми, в длинных халатах и тюрбанах из разноцветной ткани. Их одеяния были столь свободными, что оценить силу мужчины и изящество женщины не удавалось.

В центре Аграпура, среди более высоких зданий, располагалось странное приземистое сооружение из грубого темного камня. В его стенах не было окон, лишь в одной из них зиял широкий дверной проем. Из царившей за дверью черноты тянулись струйки дыма.

– Храм Сета, Повелителя Тьмы, – пояснил Даула. – В Туране все поклоняются Сету. Ему мы приносим в жертву рабов и пленников. Сету принадлежит все. Самая страшная клятва – поклясться его именем.

– Похоже, вы любите Сета, – заметил я.

– Мы боимся его и его мрачных владений. Страх сильнее любви.

Ментуменен, где бы он теперь ни был, тоже служил Сету. «Интересно, – подумал я, – насколько сами туранцы подобны своему зловещему божеству?»

Мы проехали мимо храма и двинулись дальше, пока не увидели бескрайние водные просторы, тянувшиеся до самого горизонта. На берегу возвышался мраморный дворец эмира, многоэтажный, увенчанный куполообразной крышей и длинным шпилем. Стражник у дверей потребовал, чтобы я отдал ему послание для Ага Джунгаза. Я вновь настоял, что должен вручить его лично. Лощеные высокомерные офицеры начали спорить. Наконец наших лошадей увели, а нас проводили в просторный зал с мягкими диванами, коврами на стенах и хрустальным фонтаном в центре. Под любопытными взглядами стражников мы ждали решения. Наконец вернулся чиновник по имени Кондунду – полный человек с кудрявой бородкой.

– Лишь тебе одному позволено предстать перед очами нашего эмира, – надменно сказал он мне. – Оставь здесь все свое оружие.

Я передал меч и кинжал Скорле и последовал за Кондунду. Занавес, прикрывавший узкий проем в стене, слегка вздрогнул, и на мгновение из-за него выглянула красивая смуглая женщина. Наконец мы оказались у отделанных яшмой сводчатых дверей, которые охранял стражник с копьями в обеих руках, и меня подвели к сидевшему на огромном, украшенном зелеными драгоценными камнями троне человеку с золотым венцом на голове и в мантии, которая, казалось, была сделана из чистого серебра. Кондунду распростерся перед ним на полу. Я продолжал стоять.