Воин в осаде
Шрифт:
Но что получается, когда ты не просто умираешь, а когда умирает всё? Всё, чем жили и что строили твои предки, за что они проливали свою и чужую кровь, что выцарапывали у судьбы? То, что тебе преподнесли как великий дар и тяжкую ношу, гигантскую и почетную ответственность? То, что обязательно должно жить после тебя, увековечивая твою славу? Возвышая твой род над теми, кто прожил лишь свои жалкие жизни, так и не оставив метки ни на земле, ни на небесах, ни в человеческой памяти?
Что чувствуешь, когда у тебя отнимают то, с чем ты бессознательно сроднился за все годы своей жизни?
Клац. Клац.
Пальцы работали отвратительно. Нет, на самом деле они работали прекрасно, но мне, совсем недавно имевшему вполне нормальные и чувствительные пальцы из плоти и крови, эти новые… не нравились. Особенно тем, что, сгибаясь и разгибаясь, они гадко клацали и щелкали. Безымянный и средний палец на левой руке мне отстрелили лишь наполовину, лишив верхних фаланг, и теперь их стальные заменители издевательски клацали по моим нервам.
Даймё Категава Хотей, этот невысокий и слегка упитанный человек, до последнего не верил, что его расстреляют. Он даже издал нечто, похожее на недоверчивый смешок, когда один из заместителей магистра первой ступени Фаусто Инганнаморте зачитал приговор на третьем, заключительном заседании собранного в Камикочи суда. Даже шел, сохраняя достоинство, правда, только до выхода из зала, организованного в бывшей трапезной монастыря Хагонэ. Там его прямо на площади, на которую мы как-то раз десантировались, ждала расстрельная команда из десяти рекрутов под командованием майора Регины Праудмур.
Команда из женщин. Лучших и наиболее перспективных рекрутов, представительниц хабитатов, добровольно вызвавшихся в новую японскую армию. Исполнить приговор суда женщины, которых даймё собирался гнать впереди своих солдат на наши защитные позиции, тоже вызвались добровольно.
Вот тогда он проникся. Это было… жалкое, печальное и позорное зрелище. То, которое хочется как можно скорее забыть, чтобы не омрачать светлый образ собственного сословия в своих же глазах.
— Лорд Эмберхарт, сэр. Разрешите помочь.
— Благодарю, мистер Уокер.
— Не за что, сэр. Это моя работа.
Пять сломанных ребер, тяжелое сотрясение мозга, два пальца, разорванная селезенка, трещина в нижней челюсти, два зуба и неисчислимое множество ушибов. Всё это наложилось на тяжелую интоксикацию, вызванную употребленным мной коктейлем стимуляторов. Изнуренный целым днем физической нагрузки до этого организм не выдержал, отправив меня в кому. Через трое суток прибыл инквизиторский «Тор», везя на своем борту фрау Хильду Гритте, ведущего медикуса Первой Армии. Она, яростно ругаясь, собрала всё, что разболталось в моем организме, привинтила два пальца, а затем покинула Камикочи на борту «Дюжего Лешего», флагмана князя Данилы Распутина. «Тор» же, разгрузив людей, чья форма пестрела белыми и черными треугольниками, вновь набрал высоту. Его ждала новая цель — крупная группа Иных, пытающаяся скрыться из провинции Фукуи. Капитану был отдан приказ использовать эфирные бомбы по удирающим кланам тануки.
Сейчас, вот уже неделю с момента, как смог открыть глаза, я пользовался передовым опытом «Ржавых Псов», используя для перемещения свой «Свашбаклер» в качестве протеза на всё тело. Рассказывать кому бы то ни было, что все свои раны получил за один слаженный удар японских практиков, я не собирался. Как и то, что любого нормального человека тот одновременный взрыв десятков столкнувшихся на СЭД-е техник превратил бы в кровавый кисель.
Весь Хагонэ был в дирижаблях. Сегунат и представители Первой Армии устроили из расправы над даймё провинции Фукуи самое настоящее шоу, с демонстрацией всех собранных доказательств. Наружу было вытащено всё, что можно и нельзя, но даже тут маленькая и скромная Камикочи сыграла лишь вторую скрипку. В первые ряды был выставлен инцидент с расстрелом уважаемого лорда Сахаи на моем дирижабле под эгидой действующего правительства. Разумеется, всё это было устроено вовсе не затем, чтобы обелить некоего совершенно постороннего Алистера Эмберхарта.
Центр главного острова японского архипелага сейчас был перенасыщен беженцами, в том числе и теми, кто соотносил себя к благородным. Сложившиеся обстоятельства создали прецендент, который позволил тай-сёгуну Итагаки Цуцуми отстранить, изгнать, заключить под стражу всех, кто управлял Фукуи… чтобы тут же назначить новых. В основном — с захваченного китайцами юга страны. Столь резкая и решительная перемена в истории одной из 48 провинций империи заставила очень многих лордов пересмотреть свои взгляды на происходящее. Заговоры и союзы начали сыпаться один за другим еще до того, как прозвучали выстрелы, оборвавшие жизнь Категава Хотея.
Я закурил, глядя в небо. Позади безмолвной тенью застыл дворецкий. Недалеко от нас, буквально сразу у огромной лестницы, что вела в бывший зал суда, стояла троица совершенно разных разумных. Точнее, Дзюбей сидел с самым независимым видом, а к его боку прижималась Рейко, отчаянно отбивающая от нападок Анжелики, заполошно суетящейся вокруг моей жены и, кажется, уже готовой принимать роды несмотря на то, что срок беременности был около месяца.
С этими двумя история оказалась проще некуда. Уокер и Легран высадились во Франции, а затем вместе добрались до городка Монпелье, где в отделении банка моего бывшего дворецкого ждала ячейка, зарезервированная графом Робертом Эмберхартом. Из ячейки Чарльз извлек вторую часть своего гонорара, заработанного им в Японии — сложный эликсир-геропротектор из лабораторий Древних родов, позволяющий человеку без выраженной энергетики прожить дополнительно 25–30 лет. Дальше эта парочка заглянула в ближайшее отделение канцелярии, зарегистрировала брак, а затем срочным рейсом отбыли в Россию, где князь Данила Распутин собирал летающий караван военной помощи, что должен будет пройти над Сибирью в Японию. Акция эта была широко князем разрекламирована, от чего флот под предводительством «Дюжего Лешего» составил более полусотни крупных и средних судов. На одном из них Чарльз Уокер и Анжелика Уокер и прибыли сюда, дабы сделать мне предложение, от которого отказался бы лишь особо крупный идиот.
А уж если учесть то, что эта внезапная пара потратила все свои накопления и сбережения на годовой найм полусотни венгерских лесных стрелков, согласившихся лететь в Японию, так я бы их принял даже с простреленной навылет головой, а не то, что в тяжелой контузии перед комой.
— Лорд Эмберхарт! Можно с вами обмолвиться парой слов перед отлетом?
Я отошел к представителям сегуната и Первой Армии, стоящим около небольшого вытянутого дирижабля, которому смело можно было присвоить характеристику «сверхскоростной». Шоу с судом было закончено, улики, включая лапу «пожирателя городов», подняты на борт, но мне, видимо, захотели сказать пару «ласковых» на прощание.
— Эмберхарт-сама, — начал пожилой мужчина с тусклыми глазами прожжённого циничного карьериста, — Мне было велено сообщить вам, что мы, при всем своем желании, никак не сможем интерпретировать для смягчения в вашу пользу трактовки событий, произошедших при штурме Камикочи. Безусловно, бывший даймё нес полную ответственность за произошедшее, но факт…
— …того, что в бою моими силами было убито 164 представителя благородных сословий вы замять не можете, — закончил я за него, — Господа, я это прекрасно понимаю. Слишком много свидетелей, в том числе и среди зарубежных гостей.
— С последствиями этого вам придётся жить, Эмберхарт-сама, — подала голос высокая сухопарая женщина из верхов бюрократического аппарата страны. Какую должность она занимала, я узнать не успел. Женщина кратко кашлянула в кулак, а затем негромко добавила, — Искренне надеюсь, что жить вы будете долго.
— А вы не пробовали смотреть на ситуацию с другой стороны?
— С какой? — вопрос был задан всеми тремя едва ли не хором.
— Способы убийства, — начал советовать я, едва сдерживая улыбку при виде вытянувшихся лиц, — Вспомните, как именно они были …умерщвлены. Восемнадцать человек были уничтожены мной в схватке с помощью СЭД-а, 91 погибло от оборонительного огня автоматронов, 29 уничтожено огнем вспомогательных сил и 26 получили несовместимые с жизнью осколочные ранения от противопехотных гранат. Я понятия не имею, какими рангами и какими классами в местной системе силы квалифицировались эти практики, это уже ваши заботы, но игнорировать прецендент тотального превосходства технического прогресса перед энергетическими практиками, было бы чрезвычайно глупо с нашей стороны. Популяризация этого… штурма, его всестороннее обсуждение станут еще одним ударом по авторитету тех благородных, что еще не присягнули сегунату.