Чтение онлайн

— Интересно, куда он направляется? — Продолжил мысли вслух Патрик. — Если бы это был российский истребитель, он должен бы был уходить в другую сторону?

— Ты меня слышишь, Маклэнэхан? Нас чуть не сбили. Он нас чуть не сбил.

— Генерал Самсон сказал, что русские согласились отпустить нас, — сказал Ребекке Патрик. — Все российские самолеты вернулись на базу, кроме одного истребителя с очень низкой ЭПР. Теперь он уходит в юг, на Украину. Что же это означает?

— Нам повезло остаться в живых, нам разворотило хвост, а ты можешь думать только о том, куда направился парень, который нас чуть не сбил?

— Включить лидар, — скомандовал Патрик. Они отслеживали неизвестный самолет всего несколько минут, пока тот не исчез с экрана всего в 23 километрах от них. Определенно малозаметный истребитель, подумал Патрик. Лидар имел диапазон более девяноста километров. — Все еще движется на юг. Никаких изменений курса. Возможно, нам следует последовать за ним, чтобы попытаться снова его засечь?

— А почему бы и нет, черт подери? — Саркастически спросила Ребекка с ноткой гнева в голосе. — Нам же всего только совсем задницу развальцует, если мы не направимся домой немедленно. — Она проложила курс домой, и Патрик не стал спорить.

ШЕСТЬ

Над Балтийским морем, несколько дней спустя

Внешне, этот самолет представлял собой обычный «Боинг DC-10 30F» без иллюминаторов и с большими грузовыми люками вместо пассажирских дверей. Таможенники в Абердине (Шотландия), досмотревшие его двумя днями ранее, обнаружили лишь похожий на грот пустой грузовой отсек, с несколькими десятками прикрученных сикось-накось пассажирских сидений в передней части и несколько портативных туалетов. Это был необычный DC-10, с необычным погрузочным оборудованием внутри — неким негабаритным оборудованием в хвосте грузового отсека и большим люком снизу. Однако спецификация планера FAA формы 337 и бортовой журнал были в полном порядке.

Пробыв в Шотландии два дня, в течение которых рабочие загружали на самолет некий груз, экипаж представил заявку на вылет, прямо на базу Аль-Манаме в Бахрейне с грузом бурового оборудования и запасных частей массой 27,383 тонны. Накладные, опять же, были в полном порядке, а груз тщательно проверен как сотрудниками Государственной налоговой службой Соединенного Королевства, так и представителем Бахрейнской компании-получателя груза, а также представителем немецкой страховой фирмы, застраховавшей этот груз для полета в шесть с половиной тысяч километров. Теперь стало понятно, зачем был нужен этот особый самолет и его странные модификации — некоторые части груза, например, трубы для нефтяных скважин, коллекторы и клапан были слишком велики для бортовых погрузочных люков, и поэтому были загружены через хвостовой люк. После трехчасовой задержки по причине погоды и еще часа, потраченного на согласование и координацию нового плана полета над множеством стран, которые самолету предстояло преодолеть за девять часов, он, наконец, взлетел незадолго до заката.

Но, как только самолет оказался в воздухе, двадцать техников на его борту взялись за дело. Буровое оборудование, выглядящее сделанным из чугуна, легко и быстро было разобрано — на самом деле, оно было сделано из легких стальных частей, покрытых пенополистиролом. Насосные установки превратились в пульты управления, а ящики с запчастями и трубы для нефтяных скважин быстро превратились в запчасти для двух необычной формы ракет.

Ракеты имели поперечное сечение в виде неровного треугольника, вместо обычной цилиндрической. Нижние части были несколько шире и, таким образом, создавали аэродимически «подъемную» форму. У них не было крыльев или плоскостей управления, ни в передней части, ни в хвосте. Когда инженеры приступили к тестированию ракет после сборки, их поверхность начала меняться, словно покрытая движущимися чешуйками. Воздухозаборник двигателя и сопло представляли собой узкие щели в носу и в хвосте. Поверхность ракет покрывали крошечные датчики, смотрящие во всех направлениях. Каждая ракета имела массу около тысячи шестисот килограммов. Наконец, обе были помещены в герметический шлюз в хвосте самолета.

К этому моменту, DC-10 находился над северной Белоруссией, в девяноста километрах к западу от города Витебск. Техники, остававшиеся в хвостовой части грузового отсека, надели каски, ветрозащитные костюмы, перчатки и кислородные маски, и доложили по ВПУ о готовности к следующему шагу. Руководитель операции кивнул, сделал глоток «пепси» из большой бутылки и щелкнул переключателем гарнитуры. Дождавшись установления связи по защищенному спутниковому каналу, он сказал:

— Здорово, Архангел, я «Мэд Дог»[79].

— Слышу тебя, «Мэд Дог».

— К работе готовы. Ждем команды.

— Давайте.

— Понял. Скажете, если передумали.

— Обязательно. Удачи!

— Обойдемся, но все равно спасибо. До связи. — Он переключился на ВПУ. — Хорошо, ребята, начинаем отсчет. Две минуты.

— Окончательная предпусковая проверка пройдена, гироскопы норма, лазерный гироскоп греется, сорок две секунды, — ответил доктор Джон Мастерс. — Приготовиться к разгерметизации пусковой камеры.

Джон Мастерс был счастлив находиться в лаборатории или отделе компьютерных разработок, но никогда был не прочь лично поучаствовать в запуске своих творений. В возрасте за тридцать, с мальчишеской, почти озорной внешностью, Джон Мастерс был Биллом Гейтсом в области программного обеспечения военного назначения. Он получил докторскую степень в возрасте, когда большинство еще только учились водить, он помог НАСА в воздании глобальной системы слежения и передачи данных, он стал главой небольшой высокотехнологичной оружейной компании в Калифорнии в те годы, когда большинство молодых мужчин еще только получали первую работу. Несколько лет спустя, его компания твердо встала на ноги и получила всемирную известность как инновационный разработчик. «Скай Мастерс Инкорпорейтед» разработала сотни военных систем тактического и стратегического назначения — от миниатюрных спутниковых систем разведки и связи до высокотехнологичных самолетов, бортовой электроники и ракет воздушного старта.

Наиболее прибыльными всегда были контракты на совершенно секретные изделия — спутники, запускаемые специальной для некой секретной операции, малозаметные самолеты, и высокотехнологичные вооружения а-ля Бак Роджерс[80]. Его компания на деле производила лишь некоторые из его проектов с нуля — он нашел гораздо выгоднее лицензировать продукцию других высокотехнологичных компаний. Но этот проект был иным. Это был особый заказ, и они не собирался подпускать к нему никого. Джон Мастерс было достаточно успешен в реализации секретных проектов, но знал, что если что-то могло пойти не так, оно могло пойти не так, и нельзя было быть не в чем окончательно уверенным, пока задача не будет выполнена.

Предпусковая подготовка прошла гладко и быстро. На то, чтобы запустить лазерный гироскоп, обеспечивающий системе управления обеих ракет сверхточную информацию о собственной высоте и курсе и включить навигационные системы ушло менее тридцати секунд. После выхода гироскопов в рабочий режим, в камере, где находились ракеты, было выровнено давление и началась окончательная загрузка данных — координаты точки пуска, высота, скорость и курс самолета-носителя, а также координаты цели и последние данные по вражеской противовоздушной обороне были загружены в системы управления ракет и проверены в считанные секунды. После окончания еще одной процедуры самодиагностики, самолет начал плавно набирать высоту, грузовой люк в задней части фюзеляжа открылся и обе ракеты по одной были сброшены в воздушный поток.

Ракеты пробыли в воздухе всего несколько минут, когда раздался сигнал тревоги.

— Грант-два сообщает о неисправности в системе управления полетом, — сообщил один из техников. — Похоже, отказала вся система адаптивного крыла левого борта.

— Отозвать пробовали?

— Команда прошла, ракету уходит с траектории, — ответил техник. — Она пытается вернуться на носитель, но не может управляться.

— Твою мать, — буркнул Мастерс себе под нос. — И это все самое лучшее. Есть что-либо по ошибкам в программе?