Чтение онлайн

— Охрана организована хорошо. — Голос был все так же печален. — Но в палатку вошел… человек, которого охрана безропотно пропустила.

— Убийцу нашли? Кто же он?

— Да, нашли. Да он и не пытался скрыться, Таркина убил некий… барон Арманд де Брей.

— Ты??? — задохнулась от удивления Таяна, но отец лишь покачал головой.

— Нет, не я.

Он взял со стола массивный кубок, наполненный вином — явно не первый в этот день, — одним махом опустошил его чуть не наполовину и начал рассказывать.

С момента соединения армии де Брея и остатков легионов Таркина прошло не более суток. Измученные стремительным маршем легионеры отдыхали, а Арманд вместе со своим помощником уже разрабатывали план кампании. Конечно, следовало не просто дать понять ургам, что их наглость будет наказана, — следовало отбить у них охоту браться за оружие не менее чем на полсотни лет. В прошлый раз, когда войска были практически уже на границах владений лесных племен, ургам удалось откупиться — немного унижения Империи, немного золота гномам… Золота все же было много — но кто сумеет заглянуть в сундуки гномов? А сами те никогда не скажут правды.

Теперь же де Брей не намерен был останавливаться, урги перешли все мыслимые границы, и если Империя могла позволить себе снисходительно относиться к мелким стычкам — в конце концов, потери мизерны, зато армия держит себя в форме, то падение приграничных крепостей, массовое бегство народа во внутренние области Империи… не говоря о том, что Корона несла огромные убытки от брошенных урожаев, уже сам факт пренебрежительного отношения к имперским легионам требовал отмщения. Немедленного и сурового. И барон готов был отстаивать свою точку зрения перед кем угодно — хоть бы и перед самим Императором.

Доклад Таркина о переправе ургов через Беловодную командующий выслушал с довольно мрачным видом. С его точки зрения, генерал допустил лишь одну, зато непростительную ошибку. Он недооценил противника. Как-то издавна повелось думать об ургах, как о совершеннейших дикарях, способных лишь на атаку толпой, без строя, без продуманного плана. Но известия о падении бастионов должны были подбросить генералу пишу для размышления.

И все же Таркин сумел вывести легионы из-под удара, потеряв совсем не так много бойцов, как того хотелось бы ургам. И теперь соединенная армия имела достаточно сил, чтобы растереть Орду в порошок. Де Брей, в двух словах выразив генералу свое неудовольствие, с головой окунулся в разработку плана контрнаступления. И только под утро, когда глаза уже начали слипаться от усталости, а язык потерял способность внятно произносить слишком сложные слова, он отпустил Лонга на отдых. И сам забылся коротким, тревожным сном — здесь же, возле стола, заваленного картами.

Барона разбудил шум — трубы играли тревогу. Он натянул кольчугу — куда-то запропастился адъютант, а облачиться в латы самостоятельно было слишком уж сложным и, главное, долгим делом. Можно было бы позвать на помощь кого-то из телохранителей… но, выглянув из шатра, барон не увидел ни одного из своих стражей, обычно не отходивших от командира.

В лагере было шумно, в воздухе витал запах беды… но это явно было не нападение ургов. Барон двинулся в сторону источника тревоги, по пути ловя на себе изумленные взгляды солдат. Толпа собралась у палатки Таркина. Здесь генерал уже заметил, что его приход приводит легионеров в недоумение. Хотя причину его он понял лишь через несколько минут, когда, подчиняясь приказу, солдаты раздались в стороны, пропуская его.

Таркин был мертв. Он лежал ничком на полу — никто не посмел прикоснуться к телу, и огромная лужа крови расползалась по полу, пропитав насквозь небольшой коврик. Страшная рана в спине — похоже, его проткнули мечом насквозь. А рядом с трупом мерно колыхалась какая-то студенистая масса, отвратительная на вид и столь же мерзко воняющая.

Один из офицеров, бледный как мел, зажимая ладонью рану в боку, доложил генералу о происшествии. По его рассказу, который невозможно было принять на веру, выходило следующее.

Уже почти рассвело, когда к палатке генерала подошел он, Арманд де Брей, собственной персоной. Не сказав стражам ни слова, командующий вошел к Таркину. Охрана и бровью не повела — кто посмеет остановить барона? Офицер — а он в тот момент и стоял в карауле — не мог точно сказать, о чем говорили Таркин и барон, да и состоялась ли вообще между ними беседа. Прошло всего несколько минут, и из палатки раздался вопль, переходящий в хрип.

Когда солдаты ворвались в шатер, их глазам открылась страшная картина — генерал Таркин бился в агонии, насквозь пронзенный мечом, а барон стоял над ним и тупо смотрел на дело своих рук. А потом он повернулся к вбежавшим стражникам, медленно оглядел их, как будто бы стараясь запомнить каждого в лицо, — и вдруг бросился к ним, на ходу выхватывая из ножен кинжал.

Наверное, солдаты просто были в шоке — иначе сложно объяснить, почему они подняли оружие на своего командира, пусть даже он — а это было очевидно — неожиданно сошел с ума. Может быть, сработали рефлексы, когда тело твердо знает: каждый, обнаживший против тебя оружие, — враг. Центурион получил удар кинжалом в бок, но и его меч нашел цель. Хотя, вонзив клинок в горло своему же начальнику, офицер тут же выпустил из рук эфес, ужаснувшись содеянному…

А спустя мгновение ужас и вовсе захлестнул его разум.

Тело барона еще не коснулось земли, а с ним уже начало твориться нечто странное. Кожа, ткань туники, пластины доспеха — все это вдруг начало прямо на глазах превращаться в студень. Прошло совсем немного времени, и от тела, еще совсем недавно выглядевшего точной копией командующего, осталась лишь мерзкого вида слизь. Исчез и торчащий из спины Таркина клинок — он тоже превратился в желе и стек на землю по уже не подававшему признаков жизни телу.

Весь день огромный лагерь говорил только об этом происшествии. Пятеро волшебников, приписанных к армии барона, в том числе и сам Дастин Гарт, один из лучших боевых магов современности, все это время пытались разобраться, что же на самом деле произошло в палатке генерала. Тщетно. Все их знания, весь опыт спасовали перед лужей слизи — никто и никогда даже не слышал о такой магии. А в том, что это именно магия — чужая, злая и смертельно опасная, никто не сомневался.

А потом к барону заявилась его дочь, титулованная волшебница, красавица Таяна де Брей. И ее, конечно, сразу же пропустили к отцу.

— Я сидел здесь, на этом же самом месте, — продолжал рассказывать барон. Его речь была многословной, часто слишком запутанной, но слушатели ловили каждое слово, прекрасно понимая, что и в самом деле происходит нечто невероятное. — Я сидел здесь, когда в шатер вошла ты, девочка. Ты, собственной персоной. Только на тебе была другая одежда, не слишком удобная для дальней дороги.