Воины Солнца и Грома
Шрифт:
Гударз, градоначальник Таксилы, мрачно смотрел с надвратной башни на армию Стратона, сдававшуюся кушанам. Теперь он остался единственной властью в городе. Те, кто шел из его дома свергать царя Фраата, погибли, сбежали или попрятались. Правда, его-то самого во дворце в ту ночь не было, и вообще он тогда был болен. Все это могут подтвердить… если захотят. А все эти долговолосые да бритоголовые, забери их Ахриман! Есть ли у них в запасе такое чудо, что спасет город от тохар и саков, жадных до грабежей? Он вопросительно взглянул на Шиваракшита и Нагасену.
— Мы должны достойно встретить царей кушан. И напомнить им, каких богов чтут в этой стране, — медленно проговорил шиваит.
Нагасена согласно кивнул бритой головой.
Войско кушанских царей выстроилось перед воротами Таксилы. Впереди, на конях в серебряной сбруе, оба Кадфиза — в диадемах, золотых поясах, с золотыми гривнами и браслетами, но в панцирях и при оружии. Рядом, тоже на конях, — Михримах и Лаодика. Богато убранные слоны стояли сзади. Знамя Солнца и кушанский бунчук осеняли царей.
Медленно раскрылись ворота, и под звуки флейт и барабанов вышла процессия. Над толпой покачивались осененные роскошными навесами золотые и серебряные изваяния: Шива — Царь Танца, Шива — Ужасающий, Шива-аскет, Шива с супругой, Шива на быке… Ардагаст содрогнулся, вспомнив черный храм Шивы с тремя идолами. А впереди вышагивал — с тигровой шкурой на плечах и трезубцем в руке, воплощенная мудрость и благочестие — гуру Шиваракшит. За шиваитами шли бхикшу, смиренные, бритоголовые, не отличимые друг от друга в своих желтых тогах. И на их плечах и плечах мирян тоже плыли изваяния: Будда на лотосе, Будда на троне, Будда поучающий… Следом шли джайны, предводительствуемые нагими аскетами-дигамбарами — «одетыми воздухом». Последними вышли почитатели Солнца во главе с Аспамихром, и слон Аянт затрубил, приветствуя золотую фигуру бога в лучистом венце.
Низко поклонившись царям, Шиваракшит заговорил медоточивым голосом:
— Царствуй вечно, великий царь Куджула Дхармадаса! Да благословят боги, о царь Вима, тебя и твоих подобных Солнцу и Луне цариц! Воистину, Шива отдал тебе это царство. Он покарал злодея Пакора, поднявшего руку на праведного царя Фраата. Он сокрушил безумного убийцу Стратона, употребившего во зло древние знания. Все эти люди готовы отдать жизнь за Шиву. И все они отныне ваши верные подданные, — в его голосе звучал вызов.
— Мы, смиренные почитатели Будды, тоже рады быть вашими подданными, — сложил ладони Нагасена. — Ваше благочестие и щедрость к богам и их служителям известны всем.
Ардагаст взглянул в лицо наставника бхикшу и увидел… Нагапутру. Может быть, тот и не погиб тогда у врат Нагалоки? Сорвать бы с этого желтое одеяние — не окажется ли под ним змеиная чешуя? А жрец Шивы без стеснения вел кощунственную, на взгляд росича, речь:
— Воистину, Шива — не только мрак, но и Солнце. Он — Вишну, он — Михр. С его помощью ты, о царь Вима, истребил мерзких ракшасов, и нам больше нет нужды человеческими жертвами отвращать их жестокость от поселян. Он отверг нечестивый обряд, затеянный тем, кто звал себя Шивасеной, и спас тебя, о достойная дочь Фраата. Этот злокозненный млеччх бежал, и нет ему больше места во всей Индии.
— Среди наших братьев некоторые соблазнились его лживыми речами и нарушили величайшую из восьми заповедей — о неубиении живых существ. Этих недостойных больше нет среди нас, и ни одна вихара не даст им приюта. Хотя они, конечно, могут скрыться среди мирян, — добавил Нагасена.
Ардагаст сжал рукоять меча. Сейчас Куджула или Вима прикажет изрубить на месте этих убийц и жрецов Чернобога, а потом разрушить их капища. Но Куджула лишь милостиво кивнул. А Вима снял золотой слоновый шлем и диадему Фраата и сказал:
— Вы зовете меня царем, но разве пристало сыну царствовать раньше отца? Отныне ваш царь — Куджула Кадфиз Дхармадаса.
Толпа замерла. Вельможи и купцы, ремесленники и поденщики затаили дыхание. Так ли справедлив этот суровый северный вождь, как о нем говорят? Не пустит ли он свою орду убивать, грабить и разорять храмы? А северянин возложил на себя диадему и шлем, поднял правую руку ладонью вперед. В Индии этот жест означал: «подойди ко мне без страха».
— Да. А мой сын Вима — отныне мой наместник в Индии и законный наследник яванских, сакских и парфянских царей, правивших в Таксиле. И пока я жив, тут будет чеканиться только моя монета. Никаких воюющих между собой царьков здесь больше не будет. Все вы — мои дети, и все ваши боги — мои боги. Не найдут ко мне доступа лишь те, кто оправдывает свои злодеяния именем богов.
Толпа разразилась ликующим криком:
— Да здравствует царь Куджула Дхармадаса!
Только теперь Ардагаст заметил: в этой толпе почитателей Сурьи было меньше всего, а больше всего — буддистов и шиваитов. А с холмов подходили все новые толпы, и это были все те же бхикшу и крестьяне с раскрашенными деревянными фигурами Шивы.
Валерий Рубрий лежал на циновке в одной из маленьких келий ашрама Шивы. Чуть отойдет голова, и можно будет уезжать. Хоть и жаль покидать эту сказочную страну. Но пора возвратиться в Рим и доложить кесарю, что на Востоке возникла новая империя, которую вряд ли удастся стравить с парфянами. Интересно, скоро ли найдется император, который, подобно этому кушану, уравняет в правах всех своих подданных и не будет за это растерзан гордыми римскими гражданами?
Шивасене, предававшемуся медитации ниже, во тьме мелуххской гробницы, тоже было жаль покидать Индию. Особенно теперь, когда в ашраме начат любопытный магический опыт. Один ловкий брахмачарин извлек из тела Нагадеви змеиное яйцо. Интересно, что они со Стратоном ухитрились зачать и удастся ли Шиваракшиту вывести и вырастить это существо? Что ж, он по крайней мере унесет отсюда ценнейшее из индийских сокровищ — знание. Вот и сегодня он еще успеет поговорить с духами мелуххских царей, пока они не обрели новых воплощений и таятся во тьме своих опустошенных невеждами могил.
Ардагаст сидел у дворцового пруда, возле дорожки, где еще недавно упражнялся в метании диска царь Фраат. Никогда росич не пил так много, как на вчерашнем пиру. Теперь голова болела, хотя он уже искупался в прохладном водоеме. Ларишка тихо села рядом.
— Ну не мучься так. Если даже Куджула…
— Я все понимаю, — махнул он рукой. — Не рубить же было безоружных. А то вышла бы еще одна жертва Чернобогу… У нас вот тоже есть и капища Чернобоговы, и жрецы в них, и ведьмы. Только не такие сильные, как здесь. Может быть, потому, что у нас никогда не было ни городов и храмов каменных, ни таких подземных палат? Слушай, Ларишка, — вскинул он голову, — давай бросим здесь все, соберем дружину и поедем к нам на Днепр. Там будет мое царство. Летом у нас тепло, почти как здесь, только вот зимой…