Чтение онлайн

— Отец никогда не любил его, — скривился Эгг. — Во время мятежа младший сын лорда Баттервелла сражался за черного дракона, а старший — за короля. Он рассчитывал оказаться на победившей стороне при любом исходе. Сам лорд Баттервелл ни за кого не сражался.

— Кое-кто назвал бы это предусмотрительностью.

— Мой отец называет это трусостью.

Да, это вполне в духе принца Мейекара — человека сурового, гордого и полного пренебрежения к слабостям.

— Чтобы добраться до Королевского тракта, придется проехать через Белые Стены. Почему бы не побаловать свое брюхо заодно? — От одной мысли о еде в животе забурчало. — Может быть, кому-нибудь из гостей понадобится сопровождение до дома.

— Вы же говорили, что мы едем на север!

— Стена простояла восемь тысяч лет, постоит еще немного. До нее еще тысяча лиг, и нам не помешают несколько серебряных монет в кошельке.

Дунк представил, как он, верхом на Громе, побеждает на поединке лорда с кислой миной и тремя замками на щите. Заманчивая картина! «А когда он явится выкупать свое оружие и доспехи, я скажу так: «Вы были повержены оруженосцем старого сира Арлана. Тем, кто сменил юношу, которого вы убили». Старику это понравилось бы».

— Уж не собираетесь ли вы участвовать в турнире, сир?

— Да, может, сейчас как раз самое время.

— Не время, сир.

— А может, сейчас самое время дать тебе в ухо?

«Мне нужно победить всего лишь в двух схватках. Если я получу два выкупа, а выплатить придется всего один, целый год можно будет пировать по-королевски!

— Если будет бой на мечах, запишусь.

Благодаря росту и силе у Дунка было больше шансов победить в ближнем бою, чем в копейном поединке.

— На свадьбах обычно не устраивают турниров на мечах.

— Зато там обычно устраивают пиры. У нас впереди долгий путь. Почему бы, для разнообразия, не отправиться в путь, как следует подкрепившись?

Солнце клонилось к закату, когда они увидели озеро. Его гладь переливалась красным и золотым, сверкая, как лист начищенной меди. Завидев башенки таверны над кронами ив, Дунк натянул пропотевшую рубаху и остановился, чтобы сполоснуть лицо. Он смыл дорожную пыль как можно тщательней и причесал растопыренными мокрыми пальцами выгоревшую на солнце шевелюру. С собственным ростом и шрамом на щеке ничего поделать было нельзя, но Дунку не хотелось выглядеть одичалым разбойником.

Таверна оказалась больше, чем он ожидал: серое просторное здание, построенное из дерева и покрытое черепицей, стоящее наполовину над водой, на сваях. К переправе на илистом озерном берегу вели мостки, выложенные из грубо оструганных досок, но вблизи не было видно ни парома, ни паромщика. По ту сторону мостков находилась конюшня под соломенной крышей. Двор огораживала каменная стена, но ворота были открыты. Во дворе путешественники обнаружили колодец и поилку для лошадей.

— Займись животными, — велел Дунк Эггу, — но смотри, чтобы они не пили слишком много. А я позабочусь о еде.

Хозяйка таверны как раз подметала крыльцо.

— На переправу? — спросила она. — Опоздали вы. Солнце уже садится, а Нед не любит переправляться ночью, разве что в полнолуние. Утречком вернется.

— Не знаете, сколько он берет за перевоз?

— Три пенни за человека, десять за лошадь.

— У нас две лошади и мул.

— За мула тоже десять.

По подсчетам выходило тридцать шесть — больше, чем он рассчитывал.

— А когда я здесь в прошлый раз был, это стоило только два пенни и шесть за лошадей.

— А я тут при чем? Говорите с Недом. А если вы ночлег ищете, ничем не могу помочь. Приехали лорд Шоуни и лорд Костейн со свитами, у меня битком набито.

— А лорд Пик тоже здесь? — «Он убил оруженосца сира Арлана...» — Он был с лордом Кокшоу и Джоном Скрипачом.

— Нед повез их на ту сторону в последнюю ходку.

Она смерила взглядом Дунка.

— А вы что, из ихних, что ли?

— Да нет, на дороге встретились, только и всего.

Из окон таверны так вкусно пахло, что у Дунка слюнки потекли.

— Мы бы купили того, что у вас там жарится на вертеле. Если это не слишком дорого.

— Кабанятина, — сказала женщина. — С перчиком, с лучком, с грибочками и с толченой репой.

— Ну, можно и без репы. Несколько ломтей кабанятины и кружечку вашего доброго темного эля, и будет с нас. Сколько это будет стоить? И, может быть, вы заодно разрешите переночевать у вас на конюшне?

Зря он это сказал...

— Конюшня, она для коней! Потому так и называется. Вы, конечно, и сами жеребец здоровый, но ног у вас только две!

Она махнула метлой в его сторону.

— Что я, по-вашему, все Семь Королевств кормить должна? Кабан для постояльцев жарится! И эль для постояльцев! Не хватало еще, чтоб лорды потом жаловались, что чужаков кормили и поили, а им не хватило! Вон, иди в озере рыбы налови! Там, у пней, еще какие-то проходимцы ночуют. Тоже себя межевыми рыцарями называют.

Судя по ее тону, она им не верила ни на пенни.

— Может, и с тобой какой едой поделятся. Мне так все равно. Проваливай, у меня дел по горло!

И дверь с грохотом захлопнулась, прежде чем Дунк сообразил спросить, где тут эти пни-то.

Эгга он нашел на краю лошадиной колоды, парень сидел, болтал ногами в воде и обмахивался своей широкополой шляпой.

— Что, поросенка жарят, да, сир? Свининой жареной пахнет.

— Кабана, — угрюмо ответил Дунк. — Но на кой нам кабан, у нас же солонина есть!

Эгг скривился.

— Сир, можно я вместо нее свои сапоги съем, а? А из солонины пошью себе новые. Она тверже!

— Нет, нельзя, — буркнул Дунк, с трудом сдерживая улыбку. — Оставь сапоги в покое, А если скажешь еще хоть слово, получишь затрещину вместо ужина. Вынь ноги из колоды!