Чтение онлайн

Флавий выступил из подворотни и решительно вышел на самое удобное место. Второго шанса у него не будет, а древковой праще нужно много пространства. Марк сдавал на глазах, осыпаемый мелкими камешками и гнусными оскорблениями. Флавий прикинул расстояние. Потом набрал в грудь побольше воздуха.

— Берегись! Змея! — крикнул он.

Марк не обернулся в его сторону. Разве что руки, стискивавшие решетку, сжались чуть сильнее. А может быть, и нет. Быть может, он так и не узнал, что его друг был рядом и видел, как он умирал, так и не узнал, как рисковал Флавий, крикнув это вслух. Кое-кто обернулся и уставился на него, заслышав чужеземную речь. Но Флавий был слишком занят: он вложил снаряд в пращу, взмахнул ею на пробу. Его взгляд, его сердце обратились к его другу. Он кивнул на прощание, хотя Марк этого не видел. И запустил зуб. Он полетел точно в цель. Флавий видел, как он ударил Марка в грудь и вошел в сердце. Марк вздрогнул от удара.

— Memento mori! — крикнул Флавий, и, услышав это, его друг в последний раз обернулся в его сторону. И рухнул, даже после смерти не выпустив решетку, рухнул на шипы, которые так долго поджидали его. Толпа торжествующе взвыла, но он уже не слышал их. Консул Марк Атиллий Регул умер, убитый змеей. И ему уже было все равно, что глупцы продолжают швырять в него камнями и отбросами. Он ушел.

Флавий еще немного постоял на месте. Кое-кто заметил, что он сделал, но заметили они и то, что он уверенно сжимает свой посох и не отводит глаз, встречаясь с ними взглядом. Так что зеваки предпочли отвернуться, набрать еще камней и швырять их в тело Марка. Словно солдаты, стрелявшие в мертвую змею. «Лучше дразнить мертвого льва, чем живого шакала!» — сказал себе Флавий.

Он повернулся и побрел прочь. Путь домой был неблизок, но он знал, что сумеет добраться туда. Он ведь не обещал Марку, что не вернется домой без него. Он вернется! И, глядя сквозь сгущающиеся сумерки, он дал новое обещание:

— Я больше никогда не пойду на войну, Марк. Без тебя — никогда!

Лоуренс Блок — один из королей современного детектива, гранд-мастер Союза американских писателей-детективистов, лауреат четырех премий «Эдгар» и шести премий Shamus, также лауреат премий Ниро Вульфа, Филипа Марлоу, «Премии за достижения всей жизни» от Private Eye Writers of America и Cartier Diamond Dagger за достижения всей жизни от британской Crime Writers’ Association. Он написал более пятидесяти романов и множество рассказов. Пожалуй, наиболее известен Блок своей серией о бывшем полицейском и алкоголике, частном следователе Мэттью Скаддере, главном герое романов «The Sins of (he Fathers», «In the Midst of Death»,

«A Stab in the Dark» и еще тринадцати книг. Он является автором четырех бестселлеров о киллере Келлере, в том числе «Hit Man», «Hit List» и «Hit Parade», серии из восьми романов о вечном скитальце Ивене Таннере, страдающем бессонницей, в том числе «The Thief Who Couldn’t Sleep» и «The Canceled Czech», серии из одиннадцати книг о взломщике и букинисте Берни Родсибарре, в том числе «Взломщики — народ без претензий», «Взломщик в шкафу» и «Взломщик, который цитировал Киплинга». Он также написал несколько романов, стоящих особняком, таких как «Small Town», «Death Pulls a Double Cross», и еще шестнадцать книг. Несколько книг он опубликовал под псевдонимами Чип Харрисон, Джилл Эмерсон и Пол Кэвенег. Его многочисленные рассказы выходили в сборниках «Sometimes They Bite», «Like a Lamb to Slaughter», «Some Days You Get the Bear», «By the Dawn’s Early Light», «One Night Stands», «The Collected Mystery Stories», «Death Wish and Other Stories» и «Enough Rope: Collected Stories». Кроме того, он издал двенадцать антологий детектива, в том числе «Murder on the Run», «Blood on Their Hands» и, в сотрудничестве с Отто Пензлером, «The Best American Mystery Stories 2001», а также семь книг с советами начинающим писателям и научно-популярных, в том числе «Telling Lies for Fun & Profit». Последние его книги — «Hit and Run», новый роман о Келлере, «One Night Stands», новый сборник «Lost Weekends», а также антология «Speaking of Wrath». Живет он в Нью-Йорке.

В нижеследующем рассказе он показывает нам, как одержимость уводит человека странными путями в самые мрачные глубины преступления.

Прямо через улицу напротив того здания, где он работал, была кофейня «Старбакс», там она и засела за столиком у окна незадолго до пяти вечера. Она предполагала, что ждать придется долго. В Нью-Йорке молодые помощники адвокатов, как правило, засиживаются на работе до полуночи, а обедают и ужинают, не выходя из-за рабочего стола. Интересно, в Толедо так же?

Ну, по крайней мере, капуччино в Толедо был такой же, как в Нью-Йорке. Она прихлебывала свой кофе, стараясь растянуть его на подольше, и собиралась уже подойти к стойке за вторым, как вдруг увидела его.

Но он ли это был? Высокий, стройный, в темном костюме с галстуком, с портфелем в руке, решительно шагающий по тротуару. Когда они были знакомы, он носил длинную лохматую шевелюру, под стать джинсам и футболке, которые тогда были его привычной одеждой, ну а теперь он сделал себе аккуратную прическу, под стать костюму и портфелю. Кроме того, теперь он носил очки, которые придавали ему серьезный, деловитый вид. Раньше он очков не носил и уж точно не выглядел деловитым.

Но это был Дуглас. Точно, он.

Она вскочила из-за столика, толкнула дверь, ускорила шаг и на углу поравнялась с ним.

— Дуг! Дуглас Праттер?

Он обернулся, она поймала его озадаченный взгляд.

— Я — Кит, — подсказала она. — Кэтрин Толливер.

По ее губам скользнула улыбка.

— Голос из прошлого, да? И не только голос. Я вся из прошлого...

— Боже мой! — воскликнул он. — Это и правда ты!

— Я тут зашла кофейку попить, — сказала она, — сижу, смотрю в окно и думаю: никого-то я в этом городе не знаю. И вдруг вижу — ты! Думаю — померещилось. Или просто кто-нибудь, кто выглядит гак, каким должен был стать Дуг Праттер восемь лет спустя...

— Что, неужели восемь лет прошло?

— Да, ровно восемь лет. Мне тогда было пятнадцать, а теперь двадцать три. А ты был на два года старше...

— Я и теперь на два года старше. Так что тут-то все по-прежнему.

— Да, и твоя семья снялась и уехала прямо посередине твоего первого учебного года в старшей школе...

— Ну, папе предложили работу, от которой он никак не мог отказаться. Он рассчитывал послать за нами в конце семестра, но мама про это и слышать не желала. Она говорила, что нам всем будет слишком одиноко. Я только много лет спустя понял, что она просто не желала оставлять его одного, оттого что не доверяла ему.

— Отчего же она ему не доверяла?

— Понятия не имею. Но их брак все равно развалился два года спустя. Папаша малость сбрендил и переселился в Калифорнию. Вбил себе в голову, что хочет сделаться серфером.

— Что, серьезно? Ну, думаю, для него это скорее хорошо...

— Не так уж хорошо. Он утонул.

— Ой, я тебе так сочувствую...

— Кто знает? Может быть, именно этого он и хотел, сам того не зная. Ну а мама до сих пор жива-здорова.

— Она в Толедо живет?

— В Боулинг-Грин.

— Вот! Я же знала, что вы переехали в Огайо, а в какой город — никак не могла вспомнить, знала только, что не в Толедо. В Боулинг-Грин!

— Мне это название всегда казалось обозначением цвета. Есть травянисто-зеленый, есть цвет морской волны, есть цвет хаки, а есть цвет дорожки для боулинга...

— Ах, Дуг, ты совершенно не изменился!

— В самом деле? Я теперь хожу в костюме и работаю в офисе. Господи боже, я даже ношу очки!

— И обручальное кольцо!

И, пока он не принялся ей рассказывать про жену, деток и их чудный коттедж в пригороде, торопливо добавила: