Чтение онлайн

Наконец, прошла долгая лунная ночь, продолжающаяся две земных недели, и наступило утро такого же долгого лунного дня. Едва первые лучи солнца, позолотив вершины гор, начали сеять свет и теплоту на невидимом полушарии Луны, как селениты, под руководством Телинги, уже принялись за дело.

Они перенесли на вершину горы Бандунг, господствовавшей над Маулидеком, огромные зеркала для отражения солнечных лучей в фокус гигантского рефлектора, селеновые пластинки, аппарат и, наконец, на нескольких небольших аэропланах были отряжены селениты в горы Вечного Света, чтобы отыскать там и привезти в Маулидек вагон Шарпа.

Михаил Васильевич и его спутники, тщательно изучив систему аппарата, совещались о мерах, какие следует принять, чтобы безопасно добраться до Венеры.

Прибор, предоставленный в распоряжение земных гостей селенитами, представлял собой полый шар из селена, имевший до десяти метров в диаметре. В нижней части шара находилось отверстие около метра в поперечнике. Четыре трубки, установленные в этом отверстии крестообразно, служили подпорками для оси из селена, которая заканчивалась вверху большим кругом, а над ним возвышался пол камеры, служившей для помещения путешественников. Отношение этой камеры к окружавшему ее шару было таково, что она оставалась неподвижной, тогда как шар вращался вокруг нее с огромной скоростью. Это достигалось устройством, похожим на то, какое бывает в башнях обсерваторий, то есть круг, которым заканчивалась ось, мог скользить по дну камеры при помощи бронзовых катков.

Благодаря распорядительности Телинги и усердию селенитов, сборка аппарата и громадного рефлектора быстро шла вперед. Михаил Васильевич и его спутники мечтали уже о чудесах нового мира, неведомого никому из обитателей Земли.

Вдруг какое-то новое опасение затуманило довольную физиономию старого ученого. Еще минута, и карандаш опять забегал по страницам его записной книжки, выводя столбцы знаков и цифр.

– Что такое? – спросил обеспокоенный Гонтран.

Не отвечая на вопрос, профессор подбежал к Телинге и торопливо спросил его:

– На сколько человек рассчитан аппарат?

– На двоих.

Ученый сделал отчаянный жест.

– На двух? Значит, мы не долетим до сферы притяжения Венеры ровно 980 тысяч километров.

– Почему? Не может быть!.. – в один голос испуганно воскликнули Гонтран и Сломка.

– Нет, может. Взгляните на мои вычисления: тут нет ошибки.

Сломка схватил протянутую книжку и принялся торопливо производить поверку.

– Да, сомнений нет, – со вздохом проговорил он, – при таком весе аппарата и величине рефлектора, служащего источником двигатель ной силы, только два человека могут долететь до пояса межпланетного равновесия. Излишек, будь он даже не более десяти килограммов, в состоянии настолько ослабить полет прибора, что он не достигнет пояса притяжения Венеры и упадет обратно на Луну.

Путешественники молча переглянулись друг с другом.

– Исход один, – прервал, наконец, молчание профессор. – Кто-нибудь из нас должен остаться на Луне.

– Конечно, я, – отозвался Сломка, – вы – отец жертвы Шарпа, а Гонтран – ее жених.

Михаил Васильевич вопросительно взглянул на Фламмариона. Но Гонтран не мог обойтись без Сломки, служившего источником всех его познаний. Без него старый ученый скоро увидит полное невежество своего будущего зятя, и тогда не видать ему Елены, хотя бы даже и удалось вырвать девушку из когтей Шарпа. Гонтран стал горячо протестовать против самоотверженного предложения инженера.

– Нет, нет! – воскликнул он. – Вячеслав – мой лучший друг. Я не могу расстаться с ним.

– Но что же делать, если это необходимо, если другого выхода нет? – уговаривал его Михаил Васильевич.

Никакие уговоры не действовали. Гонтран упрямо стоял на своем.

– Я вижу, что вы предпочитаете оставить свою невесту на произвол судьбы! – рассердился наконец Осипов.

Молодой человек молчал.

– Нашел! – вдруг радостно вскричал он. – Дело очень просто. Настоящее яйцо Колумба. [4] К чему нам оставлять Вячеслава, когда того же можно достичь, уменьшив вес самого аппарата?

– Как же это?

– Да хоть отделив от него какую-нибудь часть.

Профессор стал обдумывать предложение Гонтрана, но Сломка первый указал на его недостатки.

– Нет, это не годится, – заметил он. – Во-первых, отняв какую-нибудь часть от аппарата, мы нарушим его симметрию, и, стало быть, помешаем правильности его полета; во-вторых, двигательная сила аппарата с уменьшением его поверхности, несомненно, сама тоже уменьшится.

– Да-да, это не годится, – подтвердил профессор.

– Ну, тогда придумайте что-нибудь другое, а без Вячеслава я не поеду.

– Да что же придумать? – пожал плечами Михаил Васильевич. – Ведь нельзя же, в самом деле, оседлать солнечный луч и таким образом отправиться на Венеру!

К путешественникам подошел Телинга, заявляя, что вагон Шарпа привезен из области гор Вечного Света. Старый ученый поспешил осмотреть его, и оба друга остались одни.

– Нет, как хочешь, Вячеслав, а ты должен отыскать какое-нибудь средство, – настаивал Гонтран.

Инженер покачал головой.

– Право не знаю, а впрочем… Пойду подумаю.

И Сломка отправился во внутренний зал, а Гонтран остался наблюдать за работой селенитов.

Через час инженер вышел из туннеля.

– Ну, нашел? – подбежал к нему Гонтран.

Инженер улыбнулся.

– Нашел.

– Что же?

– Видишь ли, сначала мы отправимся в этом аппарате, пока сила действия световых не начнет ослабевать. Тогда мы покинем аппарат.

– Покинем… – перебил Сломку Фламмарион. – Ты, должно быть, шутишь: как же это мы понесемся в пространстве?

– Успокойся, успокойся, милый мой! – говорил, покатываясь от смеха, инженер. – Нам вовсе не придется кувыркаться в пространстве, как ты предполагаешь. Мы по-прежнему останемся в той же камере, которая будет нашей каютой в первое время пути.

– Но ведь эта камера – часть аппарата?

– Теперь – да; но вот тут-то и весь секрет моего плана: мы сделаем так, чтобы она могла в любой момент отделиться от аппарата. А ведь сделать это несложно: стоит лишь отвинтить гайки у стержней, при помощи которых камера укреплена в центре прибора.