Волчье Иго
Шрифт:
– Отвечай, – будто выплевывая слова, продолжал Энзо, – Ты. Спасла. Меня?
– Ох, ты бы хотел, чтобы все было именно так, верно? – ядовито прошептала она. Свет дневного солнца из наполовину открытого окна хижины падал на ее лицо острым лучом, выделяя ее яростную мину.
Хижина... Это определенно хижина, только сейчас Энзо вглядывается в ту половину окна, не прикрытую черной шторой – там виднелись высокие, не обделенные листвой деревья. Лес.
Пламя не захватило жилища племени. Энзо далеко не в безопасности в доме у добродушной девчонки, вызвавшейся оттащить его тряпичное тело от волка. Осознание обрушилось на него, как тазик с ледяной водой.
Он в плену.
– Зачем ты меня связала?
Девушка сложила руки на груди:
– Чтобы ты не сбежал. А зачем еще, дубина?
Логично. Проблема в том, что это именно то, что собирался сделать Энзо. Парень постарался собрать мысли в кучу и приступить к использованию единственного приема, который поможет ему добиться хоть какого-то понимания.
К игре в дурачка.
– Что я такого сделал, что заслужил быть пленником такой симпатичной девушки?
Нахмурил брови для пущего эффекта. Изображать негодование – его конек. Тупых людей никто не воспринимает всерьез.
– Родился, – коротко ответила девушка, продолжая стоять в напряженной позе.
– Мило, – отозвался парень, чувствуя, как теряет интерес. Он так устал несмотря на то, что проспал, судя по всему, достаточно долгое время. – А ты разве уходить не собиралась? У меня от твоих однозначных ответов крыша едет.
– Собиралась. Но теперь думаю, что мне лучше остаться.
– Хочешь полюбоваться невиновным парнем, связанным только за то, что он «родился»?
– Разыгрываешь из себя невинную овечку? Я прекрасно знаю, что ты проник на территорию запретную для таких, как ты. Знаю, что ты собирался поджечь хижины.
– Все, что я слышу – это ложные обвинения. Я заблудился в лесу со своей подругой. На меня, как ты уже знаешь, напал волк.
– Бедняжка!
– Да, именно. Ты вообще можешь привести какие-то доказательства моей виновности или это твое хобби – обвинять жертв?
– Жертв? Ты – жертва? – в ее голосе послышались стальные нотки, – Да ты хотел всех убить!
– Ничего такого я не хотел.
– Ага, значит, признаешь себя виновным?
– Я такого не говорил.
На самом деле Энзо понял, что продолжать эту игру дальше нет никакого смысла. Кем бы ни была эта девушка, она была твердо уверена в его причастности. Возможно, она сдаст его полиции. Вот только, откуда ей все известно...
Пока эта мысль вихрилась в его голове, блондинку, по всей видимости, начало заносить. Она принялась мерить комнату шагами и со сложенными руками говорить:
– Поэтому я ненавижу людей снаружи. Вы алчны и жестоки, думаете только о том, чтобы набить себе карманы и животы. Вам плевать на других, все грехи запечатаны в ваших черствых душах, вы апатичны, и чтобы заполнить пустоту внутри, вы причиняете боль...
– Так вот, в чем дело... – и как он не догадался раньше?
Кая была права. Он и правда тупой идиот. Энзо издал нервный смешок.
Холодок прошелся вдоль позвоночника.
– Ты – член племени Патрия?
Энзо не мог трезво воспринять эту информацию. Она выглядела как обычный подросток: слегка вьющиеся светлые волосы, потертые джинсы, черная майка, открытая обувь. Уставший и раздраженный вид. Да, он осознал, что находился в хижине, но в сердце его разгоралась надежда, что девушка, возможно, просто тусовалась с компанией друзей недалеко от города и будучи пьяной связала «обычного» найденного, прибывающего без сознания парня. И Каю с ним за компанию. Так, смеха ради, повеселить пьяные умы. Только вот вместо алкоголя в этой комнате витал запах булочек.
Он был уверен, что во время поджога их маленькую компанию никто не видел. Думал, что девушка – сумасшедшая, случайная спасительница.
Очередной промах, Энзо. Кажется, он теряет хватку. Сумасшедшая блондинка. Далеко не спасительница.
Девушка какое-то время испепеляла его взглядом, затем набрала побольше воздуха в легкие и громко крикнула:
– Кларо! Этот придурок пришел в себя. Нужно позвать отца и моих братьев!
Глава 8. Удар
Взгляд мудреца Кларо был настолько пронзительным, что Амелия невольно обрадовалась, что не она является причиной его недовольств. Он глядел на парня с нескрываемой ненавистью, но помимо нее в черных глазах виднелось что-то еще, похожее на жгучий интерес. Кларо вместе с Амелией так и не приняли сидячего положения, предпочли стоять, восседать над лицами лежачих преступников. Амелии нравилось ощущать себя более значимой. Нравилось демонстрировать всем своим видом, что потный, жалкий, скрученный молодой человек перед ней ничто иное, как мусор.
– Твои братья и отец на охоте, – бросил Кларо, не отрываясь от рассматривания юноши, – придут с минуты на минуту.
Парень глядел на мудреца в ответ с негодованием, даже... кажется, в его глазах наконец-то промелькнул страх.
Амелия отвернулась от него и кивнула, мысленно ведя обратный отсчет. Она прониклась такой неописуемой ненавистью к парню, что предвкушала сладкое наслаждение, которое получит, когда совет вынесет свой вердикт. Мать природа не признает насилия... Однако племя ни раз закрывало глаза на сию установку. Да и вообще, разве природа сама – не олицетворение жестокости? Слабые погибают от рук сильных, становясь пищей для их дальнейшего безмятежного существования. Полуволки питаются мелкими животными, которым «повезло» оказаться под рукой. Разве то, что они делают – не грех?
Но как же им выживать иначе? Мир сам по себе – жестокое место. Он изначально был порочен. Бог не совершенен. Им, его мирным обитателям, остается лишь сосуществовать в мире, где все уже решено.
Вдруг послышался чей-то вдох, отвлекший Амелию от размышлений. Она глянула в дальний угол комнаты – напарница придурковатого паренька приходила в себя. Раздалось слабое пыхтение. Вероятно, она пыталась высвободить связанные руки.
– Назовитесь, – приказным тоном сказал Кларо.
Парень все не отводил от него сосредоточенного взгляда. Терпение Амелии было на исходе: