Чтение онлайн

Кая нахмурила темные брови:

– Одни собирают растения, вот пустошь и лавочки советников, где был еще живой Ник, кстати, которого мы отследили. Наоборот, они сейчас спокойны, как никогда.

Она неправа. Энзо чувствовал непонятную связь и не мог описать ее – что-то тягучее и неприятное, словно стоишь у края горы и думаешь, что от одного лишь шага сейчас зависит будешь ты жить, или нет.

Ему стало больно. Энзо резко схватился за голову, боль была похожа на иглы, что вонзались в виски. Он ощутил голод, кажется, он был ранен. Ему стало жарко и тоскливо, а в сознании – туман.

Вдруг в голове послышался голос:

«Мы здесь, Приц. Хижина Кларо. Ты знаешь, где она».

– Черт! – выругался он вслух.

Кая уже лежала рядом, взволнованно глядела ему в лицо и схватила за руки.

– Что с тобой? Что не так?

Боль тут же отступила. Мысли прояснились. Туман рассеялся. Он выдохнул.

– В хижине Кларо, – хрипло произнес он, вряд ли она расслышала его шепот.

– Что ты почувствовал? Что-то обострилось?

– Голос Дэна. Я услышал чертов голос Дэна, – Энзо выпустил свою руку из ее и сжал пальцами виски.

Точно также этот гад заставил его прийти сюда и сжечь хижины Патрии. Теперь сомнений не было – он действительно заставил его. Сейчас Энзо захотел встать и чем бы это ему не стоило спасти Запансов – но он знал, теперь он знал, что это не его желание. Это было желание Дэна.

Он управлял его мыслями. Он управлял его желаниями.

– Держи меня и не позволяй вырываться, – приказал он Кае, – Он заставляет меня прямо сейчас ворваться в хижину и освободить их. Но сейчас не время. У нас другой план и я уверен, что в разы лучше его.

– Хорошо, – без лишних расспросов кивнула Кая, чуть приподнялась, но так, чтобы ее темная макушка все еще оставалась невидимой для Патрийцев и сжала его запястья сзади, чуть ли не вонзаясь в них ногтями.

Энзо понимал, что сейчас, наверное, не время спрашивать, но не смог удержаться:

– Почему ты не остановила меня, когда я шел сжигать их хижины? Почему ты думала, что я на такое способен? – прошептал он, не спуская глаза с хижины Кларо.

Кая, кажется, перестала дышать.

– Я боялась, что ты наделаешь глупостей.

– Ты не отговаривала меня.

– Отговаривала.

– Не так настойчиво.

– Энзо…

– Скажи – ты правда думаешь, что я настолько жесток? Мои поступки, безусловно, не делают меня святым человеком, и то, что мы собираемся сделать... Тоже меня не обелит. Но я не убийца, Кая. Я пугаю, но никогда... не убиваю, – о зажмурился от сильной стрелящей боли в висках.

– Но...то, что ты говорил потом в «У Уолсена», о том, что делал все ради забавы…

– Я такое говорил?

– Да, говорил, – с несркываемым раздражением сказала она.

– Ты сейчас мне врешь?

– Нет, придурок! Ты правда говорил мне это, и кажется кому-то из Запансов тоже. Неужели ты ничего не помнишь?

Энзо усмехнулся. Горестно и зло одновременно, потому что до него наконец дошло.

– Чертов идиот заставил меня сказать это… Теперь я понимаю. Это все он, Кая. Не я. Дэн все это время мог спокойно управлять моим сознанием, вертеть моими словами, как ему хочется. И как я понимаю это только сейчас…

Наступила продолжительная пауза. Энзо слышал лишь бешеный стук своего сердца и ее неровное дыхание. Все, лишь бы не концентрироваться на невыносимой боли.

– Значит, наши догадки были верны, – подытожила Кая, и спокойный голос ее унес с собой легкий ветерок, что поиграл сначала с ее, потом с его волосами, действуя на нервы.

Энзо кивнул, крепко сжав зубы:

– Волчица, которая укусила меня, каким-то образом все-таки сделала меня одним из них. И слушаюсь я этого придурка скорее всего потому, что он бета, или же он нашел какой-то способ контролировать мое сознание. Передавать свои мысли мне.

Он не озвучил эту догадку, но про себя подумал: «А принадлежало ли ему самому желание присматривать за Амелией? Или виной всему Дэн, которому необходимо было каким-то образом ввязать Энзо в свою историю?»

Он умен, чертовски умен, Энзо и не понимал, как искусно им играли, как прекрасно манипулировали. Глупой была и Кая ­­­– потому что осталась с ним. ­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Неужели все изначально было так очевидно? Почему Энзо так хотел помочь полуволкам, если это совершенно не в его духе ­­­– оказывать помощь?

Он не должен быть здесь… А где тогда должен? Где стоит ему быть? Обворовывать очередной магазинчик за углом Алиены и делать вид, что все так, как должно быть?

Оба затаили дыхание, когда дети, с широкими улыбками на лице, вдруг оказались у лавочки советников. Одетые кто во что горазд, в разноцветные футболки и потертые джинсы, они кивнули советникам, с уважением здороваясь, и направились исследовать кустарники, скорее всего в поисках съедобных лакомств на десерт. Непонятно, где они были, чем занимались, но ясно было одно – им было весело. Подкидыши не выглядели замученными, не выглядели несчастливыми, их даже не вводили в ступор едва слышный крик их реальных матерей, наверное, они понятия не имели, что вообще происходит за пределами созданной Патрией реальности… Им было хорошо.

Так вот почему истерила Амелия. В первый раз, когда Энзо был здесь, его глаза застелила пелена непонятного гнева – он не смог узреть идиллию, в которой проживали эти непохожие ни на кого люди. Не слышал смех детей, слабые переговоры взрослых, не чувствовал запах цветов и ягод, которыми была одарена эта земля, не слышал хруст веток, пение птиц, завывание теплого ветра, журчание воды в ручейке, где отражались лучи солнца и куда шли плескаться дети. Может, это место и правда благословил сам Бог?

Истерика, отрицание, непринятие, позднее смирение, от которого хочется царапать на себе кожу, хочется выколоть глаза, хочется визжать, пока от голоса останется лишь намек, хриплое ничто.

У Амелии с особой жестокостью отобрали все это. У Амелии забрали идиллию. Конечно, она будет вести себя подобно сумасшедшейу девушки отобрали ее завтра. Ее воздух. Ее дом. Ее реальность. Его вдруг неожиданно нагнала печаль ­– эмоция принадлежала ему, однако она не вытеснила острое желание плюнуть на напряженную обстановку и рвануть спасать Запансов, спасибо Дэну.