Чтение онлайн

– Я в порядке, – постарался успокоить Лену официант, – Он согласен. Давай не будем терять время. Надеюсь, ещё не поздно.

Лена чувствовала, как потрепали её бету, но ничего не сказала, потому что привыкла доверять своей семье.

– Скажи, ты уверен, что мы потом не пожалеем? Не узнал ли ты чего-то, что потом нам может стать проблемой?

– Уверен, – только и произнес Кристиан.

Лена глубоко вздохнула.

***

– Позови Тони, мне нужно, чтобы вы его держали в момент укуса, – Кристиан выгнул бровь в немом вопросе, – укус оборотня сам по себе не особо приятная штука. Укус альфы сравним по боли с отрезанием руки без анестезии, – пояснила женщина.

– Но я не помню боль.

– Укус и сам процесс обращения несут практически предсмертную агонию. Но обратившись, ты её не помнишь. Хорошая особенность новичков.

– Я должен был предупредить Дилана об этом.

– Боль – это проверка. Достоин ли человек становиться ликантропом. Больше половины умирает в адских муках. Будем надеяться, что Дилан достоин. По непреложным канонам я должна укусить его за три дня до полнолуния, чтобы процесс трансформации успел завершиться и в первое полнолуние волк получит свою первую свободу.

– Лена, у нас нет времени. Полнолуние наступит через семь дней. Он просто коньки откинет к этому времени, – выходя из рабочих помещений, начал Тони.

– Я не знаю, что произойдет, укуси я его сейчас. Ладно, давайте сделаем это и будем молиться волчьему богу, чтобы все прошло гладко.

Все трое кивнули.

– Кристиан, держи его плечи и грудь, Тони – ноги и торс. Не давайте ему шевелиться. Если я ошибусь, мы его убьем ещё быстрее.

С этими словами, глаза Лены засверкали кроваво-бордовым, рот наполнили клыки. Она приподняла измазанную в земле и запекшейся крови кофту Дилана, оголяя небольшой участок торса справа и медленно наклонилась к нему.

Острые клыки неспешно, распарывая кожу, погружались внутрь тела новичка. Солоноватые красные ручейки побежали по коже и скапливались маленькой лужицей в ямке дивана. Дилан начал морщиться и стонать, пытаясь отодвинуться, но руки Кристиана и Тони крепко прижали его к мебели, не давая возможности отстраниться.

После того, как клыки вошли на нужную глубину, глаза Лены вспыхнули огненно-рыжим, а Дилан издал практически нечеловеческий вопль, изгибаясь в спине. Его тело задрожало. Спазмы охватили всё: руки, ноги, шею. Вены на шее и руках проступили и огромными ручьями разлились по всему телу. Через них было видно, как сердце сокращалось и волнами перегоняли кровь по организму. Пальцы впились в обивку дивана, сжимая её до побелевших костяшек. Все тело стало резко горячим, а сердце забилось с неистовой скоростью. С очередным актом агонии он резко раскрыл глаза. Льдисто-голубой сменился ярко красным, а потом перешёл в тёмно-зелёный.

Кристиан ахнул в момент, когда белки и радужка померкли, возвращаясь к цвету океана. Глаза закрылись.

Крик стих. Парень часто задышал. Лицо сделалось хмурым: брови сведены, глаза напряжены, а рот искажен в неестественном виде.

– Теперь остается только ждать, – прошептала Лена, положив руку на лоб Дилана.

– Нужно его куда-то перенести. Не понятно, выживет ли он или нет, но мы живём только на то, что у нас есть. Мы не можем закрыть кафе на неделю, – призывал Тони.

Кристиан в момент оказался напротив него и рывком прижал к стене.

– Как в такой ситуации ты можешь думать только о своей шкуре? Пойдешь в лес и наловишь мышей…

– Оставь его Кристиан, – прозвучало больше как приказ, чем просьба от Лены, – Тони прав. Мы не можем закрыть кафе. Сегодня он остается здесь, а к утру надо его перенести в номер у Бетси.

– Я останусь с ним на ночь. Вдруг что-то может случится, – задумчиво сказал Кристиан, – а завтра перенесу его к себе. Пусть будет под присмотром.

– Тогда будем меняться каждые сутки, чтобы следить за его состоянием, – рассудила Лена.

– Нет. Я буду за ним присматривать. Вы работайте, как только что-то изменится, я сообщу.

– А работать кто будет? – вклинился Тони.

– Я попрошу выйти вместо него Бетси. Не думаю, что она откажет. На том и порешим, – заключила альфа.

Когда Лена и Тони покинули кафе, официант пододвинул еще один диван поближе к импровизированной кушетке, лёг и почти сразу задремал. Он первый раз почти солгал своей альфе. Его «я в порядке» после разрыва связи с Диланом, значило «меня проткнуло деревом, покусал оборотень, но я всё ещё могу сидеть». Схватка хоть и была в подсознании, но все увечья отражались на физической форме. Укус у плеча практически затянулся, но всё ещё напоминал о себе. Место, где в него вонзился пень, всё ещё саднило и кровь иногда проступала. Процесс исцеления хоть и был ускорен способностями оборотня, но почему-то был сильно замедлен.

На утро Кристиан в кладовке откопал потрёпанную тетрадь и записал:

Ночь 1.

Ночь проходила неспокойно. Дилан несколько раз корчился от боли. Судороги длились долго. Каждый приступ – примерно восемь минут. Место укуса кровоточило. Пришлось менять повязку каждые два часа. Порезы на шее и щеке тоже кровоточат.

Кажется, в приступе боли, он сломал мне руку, когда я попытался его уложить обратно.

Перед открытием «Волчьей луны» Тони помог перенести Дилана в квартиру Кристиана. Официант жил недалеко от кафе, но, чтобы не привлекать лишнего внимания, на работу пришлось выйти в пять утра. Кристиан жил в двухэтажном доме на два подъезда и десять квартир. Он арендовал небольшую студию в углу здания под крышей.

Ночь 2.

Особых отличий не наблюдается. Количество приступов увеличилось. По-моему, к полнолунию соседей у меня больше не будет, потому что стоны боли сменились приступами криков. Вокруг укуса образовывается корочка запёкшейся крови. Странно, но Лена говорит, что так и должно быть.

Не буду наступать на те же грабли. Привязал его к кровати. Но пока я менял ему повязку, он умудрился меня укусить в очередном приступе.

Ночь 3.

Я без сна практически трое суток. Днём приступы становятся реже, поэтому получается подремать между ними.

Проблемы. Сегодня температура Дилана упала до 30 градусов. Его трясло. Пришлось накрыть его двумя одеялами и пледом. Место укуса перестало кровоточить, поэтому повязку сменил всего один раз. Дилан похож на полуживой труп: белый как побелка на потолке, местами синяки.

Ночь 4.