Чтение онлайн

Уверенность Добровольского меня изумила. На чем-то же она основана. Может, тут в наличии скрытые таланты? Хотя вряд ли он полжизни провел, готовя походные обеды. Я неуверенно замерла: может, стоит рискнуть и позволить мужчинам проявить себя с не известной ранее стороны?..

— Ну, если ты уверен… — Окончательно отделаться от сомнений я никак не могла.

— Да! — ответ донесся уже снаружи одновременно со звуком закрывающейся молнии.

Ого! Я была в изумлении, но… как не дать им такой шанс? В крайнем случае все позавтракают… галетами! Уж накипятить воды для чая они точно смогут. С другой стороны, совместная деятельность сплачивает. Возможно, и отношение Жени и Андрея друг к другу улучшится?.. Рискну!

И я расслабленно улеглась вновь, намереваясь заснуть. Не получилось: живот сводило от ощущения тревоги и волнения. Видимо, это профессиональное. Оставить страждущих голодными мне не позволяла поварская этика. Но и любопытство всерьез разыгралось: реально справятся? Потому крепилась из последних сил, изнывая от желания махнуть на все рукой и поспешить наружу. Выдержала часа полтора.

Птицы уже щебетали, утро было в разгаре, лес вокруг шумел, жужжал и гудел. А со стороны укрывающего кухню тента не доносилось ничего! Хотя я отчаянно прислушивалась. Лишь изредка Женя и белый обменивались односложными репликами, мало о чем мне говорящими. И нос подсказок не давал — едой не пахло! Только дымом от костра. И что думать в таких обстоятельствах?

Едва лагерь завозился, быстро собралась, терзаемая тревогой. Но прежде чем отправиться к «напарникам», решила прогуляться до дождевого пруда — умыться и послушать утренние пересуды. Стоило отойти от палатки, как со мной поравнялись трое спасателей. И Макс в их числе. Словно поджидали!

— А вот и единственная надежда наших измученных однообразной похлебкой, — а все традиционно выбирали для приготовления самый походный вариант — смесь из тушенки, картошки и суповых пакетов, — желудков. Уж сегодня нас побалуют чем-нибудь вкусненьким… — При этом в глазах медведей отчетливо проступал смех.

Хм! Уж не заговор ли тут имеет место быть? Или спор?..

— Надежда должна умирать последней, — на всякий случай предупредила я их, — но меня отстранили, позволив выспаться, так что утреннее меню и для меня самой сюрприз.

Хранители как по команде заулыбались. Я напряглась, окончательно утвердившись в наличии серьезной подоплеки у утренних событий. Поэтому, быстро управившись с гигиеной, поспешила к очагу. Туда уже подтягивались самые ранние пташки. И все спасатели дружной компанией восседали за одним из походных столов. Именно за той его частью, откуда открывался наилучший вид на ведра, которые служили в нашем временном обиходе кастрюлями. И наконец-то я почуяла пищу… вернее, то, что с натяжкой можно было ею назвать. В одном из ведер была заварена банальная лапша быстрого приготовления вперемешку с несколькими банками тушенки. Брр…

Я невольно поморщилась: таки решили травить синтетикой. А я накануне планировала, пользуясь наличием сухого молока и овсянки, ведра два каши сделать… А теперь придется галеты есть. Впрочем, студенты, в принципе привыкшие питаться как попало, с энтузиазмом трескали и такой завтрак. А вот оборотни предпочли просто ломти хлеба с той же тушенкой и чай. При этом все, включая Андрея, улыбались, наблюдая за мной!

Недоумевая по поводу происходящего, пристроилась с чаем и галетами рядом с другом, надеясь, что он оперативно сдаст мне «план кампании».

— Выспалась? — горделиво поприветствовал меня Женя.

Я лишь опасливо кивнула, зная, что кое-кто все отлично слышит.

— И хорошо, я сразу говорил: без тебя справимся. Мы решили тебя поберечь и монетку кинули, кому чего готовить. За мной — завтрак и обед, за спасателем этим — ужин. — Обед многие пропускали, группами уходя выполнять задания. А вот на ужин собирались уже все. И он бывал очень сытным.

— Э-э-э… — и что тут скажешь? — Спасибо, но лучше бы я сама. Тем более тебе ногу напрягать нельзя.

— А я не напрягал. Андрей сам и воду принес, и огонь развел, мне только и осталось, что в кипяток вермишель засыпать да с тушенкой смешать! Ты зря не ешь, кстати! Если еще майонеза добавить — объедение выходит.

Нервно вздохнув, с ужасом уставилась на друга.

— Ты так питаешься, когда родители на даче?!

— Ага, — самозабвенно уплетая вышеописанную бурду, делился впечатлениями парень.

— Кошмар! — честно проинформировала его я, поймав быстро мелькнувшую улыбку Андрея. И чего веселится? И внезапно сообразила, что есть вопрос поважнее: — А на обед что будет?!

— Думаю картошки пожарить, что-то соскучился по ней, — размышляя о чем-то, поделился планами Женя. — И как представлю себе — хрустящие ломтики картошки на фоне первозданной природы, травы, аромата хвои… М-м-м…

— Как? — изумилась я, мгновенно оборвав его творческие порывы. — На чем? В полевых условиях, да на такую ораву?

Друг совсем уж от реальности оторвался: в походе жарить картошку!

— Думал противень приспособить, — поделился он новаторской идеей.

Таковой действительно имелся, его использовали как подставку для ведра, но…

— Ты спятил, Жень, — честно предупредила я друга. — Намучаешься с лихвой, а в итоге все будут есть полусырое нечто. Еще и отравятся!

Но одного взгляда на витающего в облаках друга оказалось достаточно, чтобы понять: он глух к голосу здравомыслия. Придется взять процесс под собственный контроль — на фоне недожаренной картошки вермишель быстрого приготовления казалась верхом кулинарного искусства. Да он хоть представляет для начала, сколько картошки надо начистить на всю нашу компанию?!

— Обед готовлю я! — С этим категоричным заявлением я встала из-за стола, намереваясь собрать после завтрака грязную посуду и помыть ее.

— Но… — Женька попытался спасти свои «художественные» планы, но я решительно рубанула рукой воздух, сразу отметая все его возражения: — Тебе ногу надо беречь!

И тут же поймала довольную улыбку Андрея. Вот в чем дело?!

Добровольский тоже встал из-за стола, закончив завтрак. Помог мне собрать посуду и понес ее к озеру, туда же доставил ведро с заранее нагретой водой. Молча оттеснив меня в сторонку, принялся методично, миску за миской, мыть посуду. Потрясенно понаблюдав за процессом, стала споласкивать тарелки в воде, сооружая пирамиду уже из чистых. Не выдержав, спросила: