Волчье сердце
Шрифт:
— Я… — Джерод почувствовал, как земля начала уходит из-под его ног. Рука соскользнула с раны и Малфурион увидел насколько серьезной она была. — Я…
— Кенарий! Джерод! Почему до сих пор ты молчал о своей ране!?
— Она все еще моя сестра…
Верховный друид вскочил, чтобы подхватить его, когда он потерял сознание.
Войско Альянса пыталось переформироваться. Шандрис понимала, что у них на это мало времени; если бы она была на месте Гарроша… хотя сама мысль о нем была ей противна… она бы приказала Орде, а тем более магнатаврам, развернуться и продолжить атаку. Даже если он не знал о том, что его лучникам удалось подстрелить Тиранду, он все равно воспользуется тем хаосом, который им удалось создать.
Тиранда… Шандрис вздрогнула. Лучники почти убили Верховную жрицу. Конечно же, никто из них не выжил, чтобы рассказать об этом своему господину; и хотя Шандрис не успела защитить свою мать, но она успела отдать приказ своим лучникам расстрелять лучников Орды.
Сейчас вокруг Тиранды взволнованно молились Сестры Элуны. Ей уже стало лучше, но она все еще была очень слаба. Наконечники стрел были чем-то намазаны, что затрудняло процесс лечения. Она поправится, но это займет какое-то время.
А времени у них не было. Шандрис это поняла после того, как ей удалось навести что-то наподобие порядка возле реки, и она услышала в лесу снова и снова раздающиеся звуки горнов. Она не сомневалась в том, что на защитников скоро снова нападут, и на этот раз ни Денеа с горсткой выживших, ни командир Халдрисса не смогут им помочь. Уловка Халдриссы касательно вражеского горна, которая немного отсрочила их поражение, будет запечатлена ночными эльфами в песнях для будущих поколений… если, конечно же, они будут.
Шандрис осмотрела лес на севере от себя; там начинались невысокие холмы, которые могли бы оказаться весьма полезными в контратаке. Она жалела, что они не создали там свою заставу, когда вся территория была под их контролем, ведь сейчас это сделать было невозможно.
Генерал осмотрела остальную часть местности и вынуждена была признать, что Халдрисса все очень хорошо придумала. Также Шандрис заметила, что некоторые младшие офицеры, включая Денеа, считали, что их командиру нужно было постоянно двигаться, но в ее храбрости они не сомневались ни на мгновение. Однако Халдрисса прожила долгую жизнь не просто из-за своего везения, а благодаря своим навыкам и способностям.
Но после сегодняшнего дня у многих ночных эльфов уже не будет возможности прожить такую же долгую жизнь…
— Ты за главного! — приказала она одному из своих помощников. Развернув ночного саблезуба, она направилась к Тиранде и другим жрицам. Как только она приблизилась, одна из жриц подняла голову и посмотрела на нее, но генерала не интересовал никто, кроме матери. К счастью и большому облегчению Шандрис, глаза Тиранды были открыты.
— Моя доченька, — поприветствовала она генерала.
Не беспокоясь о том, как это будет выглядеть со стороны, Шандрис спешилась и обняла Верховную жрицу. Тиранда обняла ее в ответ.
— С тобой все в порядке? — спросила Шандрис.
— Мне все еще трудно сосредотачиваться, но, да… я в порядке, — она посмотрела в глаза генерала. — Они идут.
Тиранда не спрашивала, а, скорее, утверждала. Шандрис эти слова совсем не удивили:
— Я думаю, что они выйдут из леса максимум через две минуты.
Верховная жрица приподнялась на локтях, на мгновение закрыв глаза:
— Яд, который использовали лучники Гарроша, был очень сильным… но и сами раны были довольно серьезными. Лучники Орды были искусными стрелками.
— Но наши оказались лучше. Мы отомстили Орде. — Снова раздался звук горна, но на этот раз он принадлежал Альянсу.
— Приведите мою Аш’алах, — потребовала Верховная жрица.
— Ты еще не достаточно окрепла… — начала было говорить Шандрис, но замолчала, когда Тиранда на нее посмотрела. Больше не обсуждая грядущее нападение орков, генерал подала руку Тиранде.
Одна из жриц привела Аш’алах. Тиранда села на нее и после того, как Шандрис сделала тоже самое, они поехали на передовую.
По всей линии фронта Альянса гудели горны. Казалось, что они были эхом тех, которые раздавались в лесу. Ни Шандрис, ни Тиранда все еще не видели своего врага, но что-то определено привлекало внимание дозорных.
Когда они подъехали ближе, то увидели это собственными глазами. Верхушки деревьев содрогались.
— Горящие стрелы, — решила Шандрис. — С помощью горящих стрел мы подожжем лес и заставим магнатавров спасать свои чертовы жизни…
– ‘Подожжем лес’? — Тиранда вздохнула и выпрямилась, а затем произнесла. — Возможно, это сработает…
— Я очень на это надеюсь… Возможно, огонь их только разозлит… Но у меня больше нет других идей, — генерал посмотрела на Тиранду. — Разве что Элуна…
— Матерь Луна нам не слуга, чтобы отвечать на каждый наш вопрос, — ответила Верховная жрица. — Но я постоянно ей молюсь с тех пор, как пришла в себя.
— И?
— И поняла только то, что мы должны сражаться и смириться с любым исходом предстоящей битвы.
Шандрис пробормотала:
— Я просто обожаю Элуну. — Она проверила, чтобы ее глефа была надежно закреплена, а затем достала свой лук. — Она должна подумать над тем, как одиноко ей может стать без нас.
— Шандрис…
Генерал мрачно усмехнулась:
— Шучу.
Недалеко от реки начали содрогаться верхушки деревьев. Генерал озвучила приказ о горящих стрелах своим посланникам, которые сразу же помчались передавать его командирам лучников. Как только наездники исчезли из виду, знакомый, но все еще ужасающий, рев раздался впереди в лесу. Ему ответило еще пять таких же чудовищных рева.