Волчьи песни
Шрифт:
Но, к сожалению, лекция о необычном прерывается самым банальным образом. Бобрина замечает ее, стоящую у порога. И распевно так спрашивает:
– Здравствуйте. Вы, наверное, с телевидения?
– Да-да! – торопливо и почему-то волнуясь, отвечает Людмила. – Мы с вами вчера договаривались!
– Я помню, помню! – так слегка величественно говорит «мастер рейки», – я все помню. – А потом, обращаясь к залу:
– Давайте прервемся на несколько минут!
Народ поднимается. И рассасывается. Они остаются. И Крылова, стараясь говорить как можно короче и толковее, объясняет Бобриной свою задачу:
– Мы бы сделали с вами интервью. Сняли бы общий план. Лица нескольких ваших слушателей.
– Ну хорошо. Давайте так. Сейчас запишем интервью, а потом я их позову!
«Пиар нужен всем! – думает Людмила. – А уж тем более пиар на телевидении!»
Оператор Лёня, такой круглолицый, вальяжный, в профессиональном жилете со множеством карманов, застежек, молний, заносит в зал на плече камеру. Тощий, с длинными волосами мальчишка-ассистент тащит треногу. Начинается процесс установки и настройки оборудования, выставления света. Пока они занимаются своими делами, Людмила, как учили, помогает разговориться объекту интервью:
– Марья Степановна, а откуда пошло такое странное название у этого метода лечения – «рейки»?
И в ответ выслушивает небольшой лубочный рассказ о японском монахе, который долго-долго, а точнее двадцать два дня, медитировал, сидя в горном лесу. И когда наконец достиг просветления, то обрел и дар лечения руками. Точнее, он как-то поранил ногу, а так как бинтов в лесу нет, то закрыл рану рукой. И остановил кровь очень быстро. Это обнаружила себя божественная целительная сила – «рейки».
– А чем ваш метод лечения отличается сегодня от японского? – задает провокационный вопрос Людка.
– А у нас православное рейки! – на голубом глазу, ничуть не смущаясь, отвечает Бобрина.
– Это как? – недоумевает интервьюер.
– Я, прежде чем начинаю лечить, произношу молитву Богородице. Прошу ее о помощи!
– И помогает?
– Конечно! Богородица и помогает!
– А как вы это делаете? Можете показать?
– Конечно, могу!
Людка загорается таким чудом. Хочет попробовать сама. Побыть в роли пациента. Ей предлагают стул. Она садится.
Бобрина делает несколько пассов руками в воздухе и начинает шептать про себя: «Богородице Дево, радуйся… Заступница…» И накладывает теплые, сухие, полные ладони ей на лоб и затылок.
Сначала ничего. Но уже через несколько секунд Крылова чувствует удивительное тепло от этих прямо-таки маминых рук. Потом легкое покалывание в висках. И почему-то радость в душе…
Много чего интересного она узнала в этот день…
Передача ее пошла «на ура». Тем более что еще совсем недавно «на больших» телеканалах витийствовали и повально лечили народ Кашпировский и Чумак, оживлял мертвых неутомимый чародей Лонго, пророчествовала Ванга и призывала к спасению белое братство Марии Дэви.
После дебюта она встретилась с Виленом у него на квартире. Полежали. Отдохнули. Выпили слегка. И он, предварительно похвалив ее за удачное начало, предложил возглавить новый проект.
– Тебе, конечно, надо взять какую-то сценическую фамилию. Крылова – это не звучит, – слезая с раскладного дивана и оборачиваясь в цветастую простыню, замечает он. – Для такого шоу нужен звучный псевдоним. Что-то типа Малиновская, Успенская, Соколовская, Распутина.
– Ну, Малиновская уже есть, – замечает она.
Лысый черт ржет во все горло:
– Хе-хе-ха! Она такая же Малиновская, как я папа римский!
– Ну, давай я буду Котовская, – с легким вызовом и тонким намеком на его абсолютно лишенный растительности череп заявляет она.
Он намека не понимает:
– Во, точно! С сегодняшнего дня ты будешь Маша Котовская! А что? Красиво! Сразу говорит о романтике революции. О порыве! Слушай, зайка, в чем суть новой программы, – продолжает он развивать новую идею. – Мы собираем молодых людей. В одной квартире. Ставим везде камеры. Микрофоны. И они оказываются как бы под рентгеном. За стеклом.
– А что в этом интересного? – недоуменно спрашивает она. И кривит губки.
– Как ты не понимаешь? Я эту идею на Западе стыбзил. Людям всегда интересно подглядывать за другими в скважину, в окошко. А потом обсуждать, сплетничать…
– Ну, это же стыдно!
– Точно, ты не в тренде! Не понимаешь гениальности замысла…
В конце концов она прозрела и усвоила для себя новую мораль профессии. Если раньше, в советское время, что-то постыдное, грязное и подлое люди прятали от других, скрывали и старались выглядеть, по крайней мере, прилично, а журналисты искали героев, то теперь настало новое время. Каналу нужен успех и зрительский рейтинг. И не важно, на чем они делаются. А самый большой рейтинг дают убийцы, подонки, скандалы. Значит, ее задача – вытащить все дерьмо на потребу миллионов обывателей. И уже на экране или в студии «герои» и зрители должны смаковать грязь, подлость, уродство, мошенничество. И этим услаждаться. А канал – зарабатывать.
Как только она поняла, что нужно, то сразу попала «в струю», или, по-новому, «в формат».
Народу хочется копаться в дерьме? Мы это обеспечим! И она отыскивала такие экземпляры, что конкуренты стонали от зависти.
«Исповедь плечевой» – история придорожной проститутки, обслуживающей дальнобойщиков. «Радость некрофила» – Людке удалось найти подход к начальнику колонии, и он слил ей та-а-акой экземпляр! Пальчики оближешь! «Ласковый убийца» – о серийном маньяке.
– Как ты смогла добиться таких откровений? – спрашивал на планерке Вилен. И рекомендовал другим:
– Учитесь. Без году неделя человек в профессии, а накопал такое г… И пипл хавает. Рейтинг зашкаливает!
Душевное отдохновение Людка находила в другом. Она записалась в группу «рейки» и еженедельно ходила на занятия. Шаг за шагом открывала для себя новые высоты духа. Душа ее, ищущая счастья и покоя, радовалась новым открытиям. И Бобрина отмечала ее старания и рост почти на каждом семинаре.
VIII
На недельку до второго мы поедем в Текирова…