Волчьи судьбы
Шрифт:
Вслед за глазами стали меняться клыки, появились когти, форма лица стала вытягиваться, и вот Глория уже не выдержала, упала на пол и перекинулась. С пола, тряся головой, уже встала белая волчица. Она зарычала на Иветту, припав к полу.
Опустившись на колени, Иветта протянула к Глории руку, проговорив:
– Бедная моя девочка, ну, иди сюда.
"Девочка" продолжала рычать, но все же подошла. В конце-концов, Иветта оставалась для нее доминантом и вожаком. Тонкие пальцы погрузились в снежно-белую шерсть. Иветта обняла волчицу и тихо заговорила ей в ухо:
– Как ты могла подумать, что я не люблю тебя. Все, что я делаю, я делаю для тебя. Я так старалась, чтобы у тебя все было хорошо. Но, видимо, ошиблась в выборе способа. Я не подумала, что тебе может быть так плохо. Ну же, давай, возвращайся назад.
С этими словами Иветта сняла свои защитные щиты и позвала из волчицы человека. Позвала не голосом, но силой. Если нужна скорость, то это можно сделать быстро, но грязно и больно. Иветта выбрала другой путь. Ее сила легким ветерком окутала белую волчицу, взъерошила шерсть, и проникала глубже, в самое сердце, ту часть души, куда сейчас спрятался человек, и где обычно обитает зверь.
Выманить человека всегда легче, чем зверя, ведь какими бы ни были оборотни, они в первую очередь ассоциируют себя с людьми, даже будучи в измененном облике. Вот и сейчас Иветта своей силой принялась уговаривать Глорию, соблазняя, выманивая, и уже через пару минут она поддалась. Пошел обратный процесс превращения. Плавный, неспешный. И вот Глория уже обрела человеческий вид. Она лежала на полу, такая голая и беззащитная, погруженная в сон, так как вернулась назад очень быстро.
Тихо улыбнувшись, Иветта взяла девушку на руки и понесла в спальню, в свою. По пути она проговорила, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Ну вот, весь праздничный наряд в клочки. Дурочка. Маленькая моя дурочка.
Верволчица положила девушку на кровать, бережно укрыв одеялом, и принялась раздеваться сама. Ей нестерпимо хотелось избавиться от одежды и украшений, смыть косметику.
Пока Глория спала, Иветта пошла в ванную. Она чувствовала себя немного усталой. Усталой скорее морально, нежели физически. Столь откровенная отповедь Глории на многое открыла ей глаза. Стараясь не слушать собственные чувства, она пыталась сделать как лучше, как лучше в обычном его понимании. И в итоге получилось хуже для всех. И теперь Иветта корила себя за то, что так мало прислушивалась к самой Глории. Но теперь у них все будет иначе. Еще не слишком поздно, можно все исправить.
Именно с такими мыслями Иветта вернулась в спальню и легла рядом со своей подопечной. Она позволила себе обнять девушку и прижать теснее.
Глава 21.
Глория проснулась, хотя точнее сказать очнулась, так как ее было почти невозможно пробудить от этого сна, когда рассвет еще не наступил. Проснувшись, она в первую очередь вспомнила, что было накануне, и похолодела от ужаса. "Что теперь будет?" – пронеслось у нее в голове, и страх. Что после этого Иветта точно отошлет ее прочь.
Но уже в следующий миг закралось подозрение, что что-то здесь не так. Она не в своей комнате! Снова страх, почти панический ужас, сменившийся непониманием. Она в спальне Иветты. Но как такое возможно?
– Я принесла тебя сюда, – рука Иветты легким движением погладила ее по щеке. Глория даже вздрогнула, на что верволчица сказала, – Ты просто подумала вслух.
– Но… но почему? – вопрос явно относился не к последней фразе. И, задавая его, Глория просто заставила себя повернуться лицом к Иветте. И уже гораздо тише, – После всего того, что я наговорила… Прости меня.
Девушка попыталась вскочить, убежать, как испуганный зверек, но Иветта удержала ее, ловко перехватив за руку:
– Не уходи. Куда ты собралась?
– Я…
– Ты не так уж много глупостей наговорила. Вернее, в сказанном тобой глупого было очень мало. Прости, я не знала, что тебе так больно. Возможно, просто не хотела знать, будучи слишком занята разборками с собственными чувствами.
– Что? – опешила Глория, встав, как вкопанная.
– Мы ведь встретились, когда тебе было пятнадцать. Ты была столь юной, практически дитя, но уже такой изломанной. Я старалась дать тебе новую жизнь, чтобы ты забыла о прошлых страхах. Я не хотела запутывать тебя еще больше.
– Как это? – нахмурилась девушка.
– Я думала, ты подменяешь чувства, путаешь любовь с привязанностью и пробудившимися дочерними чувствами. К тому же я считала, что юношеские чувства скоротечны.
– Но это не так!
– Теперь я это знаю, – кивнула Иветта.
Внезапно Глорию как озарило, она даже попыталась отскочить, но верволчица все еще держала ее. Немного дрожащими губами девушка проговорила:
– Ты… ты все знала?
– Милая моя, я же не слепая. К тому же мы, оборотни, просто чуем такие вещи, тебе пора бы это знать.
– Тогда у меня, наверное, вечный насморк.
– Просто в том, что для тебя ново, ты инстинктивно стараешься действовать как человек, и это иногда блокирует твои звериные чувства.
– Ты… ты знала, но не верила моим чувствам, так?
– И своим тоже.
– Что?
Иветта решила, что пора подкреплять слова действиями, поэтому одним плавным движением встала с кровати, так что Глория невольно сделала шаг назад. Верволчица взяла лицо девушки в лодочки своих ладоней и поцеловала все еще дрожащие губы, сказав:
– Ты никогда не была мне безразлична, и я не знаю никого, кто значил бы для меня больше, чем ты, моя родная.
– Правда? – Глория подняла глаза, и в них мерцнуло что-то очень похожее на слезы.
– Я никогда не говорила тебе ни слова неправды, любовь моя, – и снова поцелуй.
От последних слов Глория совершенно растерялась. Еще пару минут назад ей казалось, что весь мир рухнул, а теперь… Она просто не знала, что ей делать со всем этим свалившимся счастьем. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно, но тело отказывалось повиноваться. Единственное, что она смогла, так это обнять Иветту, прижаться к ней как можно крепче и найти ее губы.