Волчий мох
Шрифт:
Поглубже нахлобучив шапки на глаза, чтобы наверняка быть неузнанными, хлопцы весело поддержали забавную идею:
– Покажем! Научим!
И пошла дикая пляска вокруг Михея. Особенно усердствовал Семка. Бросая разгоряченные взгляды на Олесю, он старался каверзными выходками выделиться среди хлопцев. А тут и девчата начали задорно выдавать куплеты, что ещё больше распаляло плясунов. Хлопцы уже начали тянуть и оторопевшего Цыгана в безумный хоровод.
Весёлой гурьбой молодые сейчас даже и не вспоминала о каких-то там опасениях старших по поводу странностей Михея. А если бы и вспомнили, то только б посмеялись над трусливостью односельчан. Сейчас им было весело и беззаботно, и, казалось, никто и ничто не сможет унять их куража. И чем дальше, тем бесцеремоннее становилось поведение молодёжи.
Михей наконец оправился от испуга, и ему быстро надоело разыгравшееся представление. Он попробовал было образумить разошедшихся плясунов и певуний.
– Довольно! Недосуг мне с вами тут пляски устраивать! Ровню шукайте себе, да и куражьтесь, сколько влезет, а от меня отцепитесь!
– Так мы ж не знаем, научили тебя, дядька, плясать или не! – запыхавшись, закричал во всё горло Семка Рябой. – Вот спляшешь нам, тогда и пойдёшь своей дорогой!
– Давай, пляши! – Ещё азартней завертелась коза вокруг мужика. – Постараешься – мы тебя, может, и с собой даже возьмём! Нам как раз не хватает цыгана-козовода! Будешь у меня сзади ходить! Ха-ха-ха!
Смеялась коза. Смеялись все. Только Цыган, набычившись, тяжело и недобро сопел. И вдруг он угрожающе произнёс:
– Пошли прочь… подобру-поздорову…
Так уж получилось, что негромкие слова Михея были произнесены в одну из немногих пауз устроенной вакханалии и были услышаны почти всеми. Словно опомнившись, молодёжь на некоторое время застыла, а вернее, их кураж в мгновение ока был сбит словами Михея. Лишь коза, не расслышавшая и не уловившая угрозы, продолжала носиться вокруг Цыгана, пытаясь побудить его к какой-нибудь курьёзной выходке.
– Ну, ты будешь скакать или не?! – коза в который уж раз игриво, но весьма сильно толкнула Михея в бок. – Давай! Мы хотим плясать!
Вдруг заметив, что произошёл какой-то конфуз, коза тоже остановилась и с недоумением начала оглядываться на притихших товарищей. Хлопец в обличье козы хотел было уже спросить, что сталось, как раздались слова прохожего:
– Плясать захотелось? Ну что ж, попляшете… Молодые, вам-то можно и до утра плясать… ночь большая. И ваше счастье, что сегодня такой праздник, а то бы вы у меня не так поплясали… – Михей молча прошёл сквозь застывших колядников, оставив их в некоторой растерянности. Он явно что-то бормотал, и этот шепот вдруг навеял на хлопцев и девчат недоброе предчувствие. Они стояли в безмолвии и с тревогой смотрели вслед растворяющейся в темноте фигуре.
Но замешательство было недолгим, ведь сегодня такая радость! Не пристало в такую ночку предаваться нелепым суевериям.
– Да и хрен с ним! – бодро воскликнул Сёмка. – Айда лучше на хутор.
И ожившая гурьба дружно поплыла к темнеющему впереди лесу, с новой силой набираясь задором и радостным настроением.
Идти по лесу молодёжь нисколечко не опасалась. Это был даже не лес, а заросли низинного кустарника. Вот если б надо было двинуться в сторону Волчьего мха, то тут, конечно, никому и в голову такое не пришло бы. А вечерняя вылазка на хутор Ивана Сороки представлялась не чем иным, как весёлой прогулкой, о которой будет интересно потом рассказать всем. Единственное, что немножко озадачивало колядующих, – это надобность делать значительный крюк, идя по наезженной санями дороге вокруг болота и кустарника.
– А чего нам круги отмеривать?! – громко сказал Сёмка Рябой. – Низина ведь сейчас замёрзшая, двинем напрямик через заросли – и живо будем на месте. Тут-то пройти всего ничего!
Смеясь и шутя, все согласились.
– Тут где-то и тропка должна быть. Если пешком, то Сороки на хутор зимой только напрямки и ходят. Там ещё и дуб на возвышенности посреди зарослей стоит, вот через то место и должна проходить стежка.
Шум, громкий говор и весёлый смех непрошеными гостями заявились в сказочное царство ночной тишины. Потревоженная природа обиженно задышала порывами ветра, недовольно нахмурилась набежавшими облаками, скрывшими месяц. И совсем уж неожиданно посыпал лёгкий и пушистый снежок, который, вопреки недовольству природы, добавил людям ещё больше радости и восторга.
Хлопцы наконец нашли едва заметную в сгустившейся темноте тропку, ответвляющуюся от санного пути. Свернули на неё.
– Тут надо один за другим идти, – сказал Сёмка. – Стежка дюже узенькая.
И вереница людей змеею вползла в темнеющие заросли. Шум заметно поубавился, не было слышно и смеха. Сначала движение давалось довольно свободно, но вскоре тропинка и вовсе стала едва заметной, а тут ещё и снег этот сыплет – запорошило всё. Ветки уже хлестали на каждом шагу, и иногда приходилось прямо-таки продираться сквозь них.
– Зря мы сунулись сюда, – раздражённо высказался кто-то из хлопцев.
– Не трясись, – властно унял его Сёмка Рябой. – Где-то тут должна быть поляна с тем дубом. Вот выйдем туда, а там уж и хутор рядышком.
Многие уже тоже начали было сожалеть, что выбрали кротчайший путь. По дороге оно и надёжнее и спокойнее было бы. Но уверенность Сёмки придала компании твердости. А тут еще шагов через двадцать и в самом деле выбрались на небольшую полянку на возвышенности, в середине которой стоял огромный дуб.
– Ну вот! – облегчённо вздохнул Сёмка. – Осталось почти ничего. Можно считать, что уже пришли. Готовьте кайстры13 для угощений.
– Так надо бы замочить это дело, – предложил один из хлопцев. – И место знатное!
Все одобрительно загудели насчёт «замочить», но Сёмка строго сказал:
– Это надолго затянется. На хуторе нас до полуночи ждать не станут, спать лягут. Всё! Сейчас быстренько на хутор, а потом уж хоть до утра можно и пировать. Пошли! Тут уж рукой подать!
Все с некоторой неохотой потянулись за Семкой, хотя в душе, конечно же, понимали: он прав.
«Рукой подать» до хутора почему-то слишком уж затянулось. Молодёжь пробиралась сквозь заросли, которым не было ни конца ни краю. Многие начали недовольно роптать.
– Сёмка, а мы хоть правильно идём? – тоже забеспокоившись, спросила Олеся.
– Да, кажись, правильно, – ответил Рябой, но вот уверенности в его голосе уже не чувствовалось. – Хоть бы месяц выглянул, что ли…
Вся компания, включая и самого Сёмку, теперь уже точно сожалела не только о том, что пошли напрямик, а и вообще, что решились идти на этот чёртов хутор. Сейчас сидели б где-нибудь все в тёплой хате да веселились с горелкой и закуской, а так вот приходится лазить в темноте по зарослям непроходимым. И где те треклятые стежки-дорожки? Вот уж незадача! И это в такой-то вечер!