Чтение онлайн

— Я там это… дров наколол, — сказал Север и осторожно посмотрел на подругу.

Та медленно улыбнулась и из нее вырвался нервный смешок. А потом она заразительно расхохоталась. С головокружительным облегчением, Север засмеялся вместе с ней и Ялкой.

Правда, его смех постепенно превратился в обреченные, но от этого не менее комичные всхлипы.

Вечер обещал быть долгим.

* Обглод — бесстрашное всеядное животное похожее на смесь крысы и медведя. Питается всяким мусором: от ядовитых грибов протухших овощей до валенок и тряпок. Селится в норах рядом с деревнями и разоряет огороды. Может напасть без причины и так же сдуру уйти оставив покалеченную жертву ползти домой или умирать от потери крови. Мясо обглода токсично, если не знать, как правильно его готовить.

После обеда быстро стемнело. Дождь забарабанил по стенам и окнам дома, словно просясь внутрь.

— Так и не приехали, — сказала Ялка. Она ходила запереть наружную дверь и вместе с шумом дождя впустила в теплую комнату поток студеного воздуха из сеней. — Наверное, где-то задержались или остались ночевать в Рогах. Как быстро холодает. Дождь еще этот некстати.

Женщина наклонилась к печке, чтобы подкинуть дров, точнее, тех щепок, которые Север нарубил. Он сам их принес, когда залечил руку, а потом навел порядок в дровянике.

Марийка оценила охапку принесенных щепок удивленным смешком и назвала Севра ювелиром. И сейчас, глядя, как мама методично по одной штучке засовывает получившийся хворост, девушка снова заулыбалась. Заняв кресло в углу у буфета, она наигрывала что-то на гитаре, едва касаясь струн, а иногда даже что-то тихо напевала на пару с мамой. Мелодичный перебор, тихие нестройные перепевы, огонь свечей визуально согревающий домашний полумрак, и гудящий в печи огонь нагоняли уютную осеннюю лень.

Север сидел за столом и мастерил обереги от чертей; на тонкую щепку насаживал ягоду рябины и листочек мяты, затем заворачивал получившийся "шашлык" в кусок ткани и на готовом мешочке рисовал подпаленной лучиной защитный знак. Пусть эти обереги и прослужат всего день или два, но зато привычное занятие немного унимало зуд в руке, оставшийся после чертовой шерсти.

Щетинки легко вытащились наждачной бумагой, живая вода подлечила израненную кожу, но не справилась с зудом и еще одним подарком от черта — опасным ядом — ощущением полнейшей безысходности. Знание об этом возможном эффекте помогало противостоять ему. Немного.

Север думал про обоз. Ждал и одновременно боялся его прибытия. Он хотел поехать в город, устроить сестре допрос и одновременно понимал, что ему нечего там делать. А еще не хотел бросать Ялку и Марийку. Даже зная, что Ивар и раньше уезжал в город, Севру было совестно оставлять их одних.

Ялка прикрыла заслонку, села на лавку с другой стороны стола и занялась шитьем.

— Ну, что, Марька, спой чего-нибудь? А то Севка что-то совсем загрустил.

— Кто? Я? Я не…, — резко оживился Север, выпав из раздумий, но Марийка остановила его взглядом и мягкой улыбкой.

Она прекратила бессознательное треньканье, и ее пальцы забегали по струнам, выводя незатейливую мелодию.

К нам бегут издалека

Кони-люди, кони-дети

Их пушистые бока

Серебрятся в лунном свете

За окном услышишь вдруг

Бой копыт как сердца стук.

Тут полагалось топать или стучать. Перебирая три ноты, Марийка с ожиданием посмотрела на Севра.

— ТЫГЫДЫН-ТЫГЫДЫН-ТЫГЫДЫН, — прогремел тот с нехарактерной для него придурочностью.

От смеха, Марийка ошиблась струной. Ялка присоединилась к припеву:

Разноцветны Нави голоса.

Страшен день и ночи жарки

Добрые и злые чудеса

Превратили наши жизни в сказку.

Мелодия снова потекла медленнее.

Переливистую трель

До весенних лун

Завела, присев на ель

Птица-Гамаюн

Как загадочен и чист

Райской птицы дивный свист.

Следующий проигрыш Север не дожидаясь требовательного взгляда, дополнил соло-свистом, который позаимствовал у одного львенка. Марийка не ожидала настолько художественного исполнения и нарочито пораженно вытаращилась на друга, мол: "А вы полны сюрпризов, сударь".

После дружного припева, она запела чуть тише и нежнее:

Ночи стали коротки

В девичьем обличье

Девы вышли из реки

О весне мурлычат

Напевы дивные звучат наперебой

Ты им с вполголоса тихонечко подпой.

Девушка замурлыкала под нос колыбельный мотив. Ялка и Север затихли, слушая ее приятный голос.

В сенях загрохотала дверь.

Рука Марийки дрогнула, оборвав аккорд. Все напряженно притихли. Беззаботный уют вечера развеялся словно дым потухшей свечи.

В дверь снова требовательно забарабанили.

— Смотри-ка! Приехали! — спохватилась Ялка, бросая шитье и вскакивая.

— А точно они? — насторожился Север.

— А кто еще? — суетливо отмахнулась женщина, хватая свечку. — Пересмешники что ль стучать сподобились?

Шутки шутками, а Север слышал о подобных случаях, когда пересмешники клювом выстукивали дробь в окно и прятались за угол. Хозяин выходил из дома и попадал прямо в лапы хитрой твари. Шкодная тактика охоты сработала всего пару-тройку раз. Новость о ней быстро разошлась в народе, и больше никто на этот трюк не попадался. Однако многие до сих пор рассказывают о жутком стуке в окно или в дверь.

Ялка отперла дверь, впуская мокрого от дождя и крайне встревоженного мужчину с рассеченной щекой.

— Помогите! Дайте живой воды! — умолял он с безумными глазами.

Как оказалось, не для себя. В повозке остался его товарищ с проломленным черепом, но еще живой. Пока Север и Марийка отпугивали налетевших пересмешников огненными стрелами, Ялка помогала перетащить раненого в дом напротив. Вскоре все столпились там, желая узнать, что произошло.

Раненый охотник, совсем еще юнец, лежал на кровати с обмотанной головой. Полная кружка живой воды не свершила чуда, а лишь приглушила страдания бедолаги. Рваный порез на щеке второго охотника тоже лишь уменьшился до тонкой царапины. Он устало сев на койку раненого юноши, он выдохнул и заговорил.