Волчонок
Шрифт:
Марк вспомнил деда. Дед не сразу стал клоуном. Цирковую специализацию Луций Тит Тумидус, руководитель группы наездников, сменил после перелома ноги: третьего, открытого со смещением. Конное шоу «Оракул» – джигитовка плюс акробатика – восхищало зрителей смертельно опасным риском. Возраст, сказал дед, выезжая из лазарета на антиграв-коляске. Проклятый возраст. Все ожидали, что он перейдет в администрацию, но дед быстро восстановил форму. Все ждали, что он опять возглавит свою конную группу, но пришло известие о тяжелой болезни бабушки – и дед внезапно бросил джигитовку, став коверным.
Марк вспомнил дядю. Легата гвардии Тумидуса, героя и предателя. Марк удивился бы, скажи ему кто правду, но в эту минуту он был сильнее всего похож именно на дядю. Люди, знавшие гард-легата лично, говорили, что лучше целоваться с разъяренным львом, чем беседовать с «бешеным психом», когда псих в дурном настроении.
– В любое время, – сказал Марк. – Сейчас?
Катилина засмеялся.
– У ларька, воняющего кислой лапшой?
– Завтра? Когда?
– В училище, едва мы уединимся для выяснения отношений, нам помешает обер-декурион Гораций. У него нюх на такие вещи. Я из хорошей семьи, господин Тумидус. У нас не привыкли решать вопросы чести наспех. В следующее увольнение я жду вас у лагуны Ахойя. Там, где три заброшенных коттеджа. Знаете, где это?
Марк кивнул.
– Оружие? – спросил он. – Хотите стреляться, господин Катилина?
– Я? Нет.
– Оружие выбирает оскорбленная сторона.
– На чем здесь можно стреляться? На парализаторах? – Катилина с презрением выпятил нижнюю губу. – На полис-шокерах? Из лучевика слишком просто убить. Победителя отдадут под трибунал: приговор, каторга. Холодное оружие, господин Тумидус. Легкое холодное оружие. Такое, каким сложно убить или искалечить. Деремся до первой крови. Я не ищу вашей смерти. Мне будет достаточно поставить вас на место. Оружие каждый подбирает сам. Если угодно, – он фыркнул, – попросите Горация. Обер-декурион даст вам аз-загай. Или цеп для обмолота.
Марк еще раз кивнул. Он мучительно вспоминал – и никак не мог вспомнить архаичное, забытое, крайне необходимое в данный момент слово.
– Секунданты! Нам понадобятся секунданты.
– Я возьму с собой господ Секста и Гельвия. Они согласны секундировать обоим. У вас нет возражений?
– Нет.
– Парное оружие. Для двух рук.
– Хорошо.
– Хотите что-то добавить? Принести извинения?
– Нет. В вопросах чести нет компромиссов.
– Превосходно! Честь имею…
Катилина щелкнул каблуками и быстрым шагом пошел к садящемуся аэробусу. На ходу он обернулся. «Клоун!» – насмешка искривила узкие губы курсанта. А может, это был просто нервный тик.
В молодости я смотрел фильм «Двойная звезда». Главный герой фильма, профессиональный артист, вспоминал, как его отец, тоже артист, часто повторял: «Шоу должно продолжаться!» Подразумевалось: любой ценой, что бы ни произошло. Герой, уже в возрасте, задумался: а, собственно, почему? И пришел к выводу, что отец был прав. Зритель купил билет и явился в зал, значит, артист должен дать зрителю лучшее, что он скопил за годы работы на сцене.
Иногда я думаю, что у этой правоты есть оговорка.
Если зритель вломился в зал бесплатно, оттолкнул капельдинера, плюхнулся на чужое место в первом ряду, шуршит фольгой от шоколада и во всю глотку комментирует шоу, не стесняясь в выражениях – что я, артист, должен ему?
И зритель ли это?
– На пляже, – сказал дед.
– На спецпляже, – уточнил Пак, болтая кривыми ногами.
– Да, на спецпляже. Для артистов цирка и театральных деятелей. Есть на Хиззаце такой богемный пляж. Вход только по пропускам. Помню, оформлял я этот пропуск – ей-богу, проще попасть на аудиенцию к его высочеству Пур Талеле XVI! Анкета – тысяча и один пункт…
– Качок, – напомнил Марк. – Деда, ты говорил про качка.
– Ага, качок. Завелся такой на пляже. Бицепсы-трицепсы, поперек себя шире. Жрёт гормоны с протеином, срёт…
– Какает, – поправил вежливый Марк.
– Не знаю я, чем он какает, – отмахнулся дед. – Блинами от штанги, наверное. Короче, выходит на пирс, в плавках-шнурках, и качает эспандер. Наступит ногой, петлю в кулак и ну работать. Мышца аж лоснится! Весь женский контингент как подурел. Думают, у него в плавках сплошной мускул…
Дед сегодня хлебнул лишнего. Дед увлекся.
– У меня тоже будет бицепс, – Марк ткнул Пака кулаком в бок. – Я тоже накачаю. Папа обещал купить мне абонемент в тренажерный зал. Если я буду по утрам делать зарядку…
– Делаешь? – спросил беспощадный Пак.
Марк промолчал.
Незадолго до каникул отец взял Марка к себе на работу. Специально попросил, чтобы в школе Марку дали отгул на день – случай небывалый для Юлия Тумидуса, поборника дисциплины. Утром Марку, хочешь – не хочешь, пришлось делать зарядку: целых полчаса. Обычно с утра отец был, как говорила мама, вещью в себе, корректируя в уме план на день. Такого легко обмануть. Пыхтишь в комнате, топаешь, а сам смотришь без звука «Генерала Ойкумену». В идеале лежа на полу – вроде как отжимаешься или пресс качаешь. А тут отец каждую минуту заглядывал к сыну, напоминая, что после зарядки следует принять душ. Дался ему этот душ! Небось, думает, что у него на работе все сбегутся нюхать Марка. После душа и завтрака Марк и вовсе расстроился – на него надели галстук. Натуральную удавку в горошек! И белую сорочку, и пиджак, и черные туфли с узкими носами.
Позорище!
На работе у отца Марк скучал. Больше всего запомнились тапочки. Белые, ворсистые тапочки – их следовало надеть у входа. Туфли Марку жали, тапочки показались улыбкой фортуны. Дальше началась тоска зеленая. Здравствуйте, господин Тумидус! Какой у вас чудесный сынок! Небось, отличник, весь в папу… Да-да, мы все покажем в лучшем виде. Тут у нас, хороший мальчик, двухконтурный реактор. Энергия, выделяемая в активной зоне реактора, передаётся теплоносителю первого контура. Вот ведь какая штука, круче «Генерала Ойкумены». Хочешь знать, что дальше, умный мальчик? Ну конечно же, хочешь! Дальше теплоноситель поступает в парогенератор и превращает воду второго контура в кипяток. Ты дома чай пьешь? Считай, здесь у нас чайник… Пар поступает в турбины, турбины вращают электрогенератор. Вот мы и с электричеством! Ты понял, разумненький мальчик? Ага, кивнул Марк, тщетно надеясь, что на этом его мучения окончатся.
«А вот активная зона реактора,» – вернувшийся отец указал на монитор: огромный, в полстены. Марк повернул голову. В активной зоне сидели рабы: рядами, уходящими в глубину зала, похожего на ангар.
– Короче, – продолжил дед, набивая трубочку табаком, – подходит к качку один карлик. Морда кирпичом, ножки вензелем…
– Врешь, – обиделся Пак.
– Подходит и давай восхищаться. Ох и ах, как я вам завидую! Это ж, наверное, очень трудно… Очень, кивает качок. И эспандер тугой? Тугой, да. А можно, я попробую? Ну, попробуй, кивает качок. Взял карлик эспандер, ножкой наступил, ручкой уцепился. Качает и вопросы задает.