Чтение онлайн

— У тебя-то какой интерес хлопотать за него? — спросил старец.

— Да никакого, — заюлил сирый. — Какой у нас интерес, бренка? Все ради Воинства… Я блюду интересы Ослаба.

— Вижу, ты что-то хочешь. Говори!

— Ну, добро, есть, конечно, интерес. Что тут скрывать? — нехотя признался сирый. — Хотелось бы получить кое-что от Ражного.

— Ступай себе, калик…

— Как же так, старче? По обычаю, сень его знаний должна пасть и на меня. Пусть всего одна двести семьдесят третья часть, но положено. А знаешь сколько в нем набито всяких тайных премудростей? Я же не прошу его научить волчьей хватке! Мне это даром…

— У тебя есть, что он просит? — вдруг устало спросил бренка.

— Нет, — отозвался Ражный.

— Как нет? — уцепился калик. — Ты сейчас только взлетал и кружил над головой старца. Он почувствовал! Ты же кем-то оборачивался? Значит, можешь и волком!

— Можешь? — спросил старец.

— Я могу входить в раж, оборачивать свои чувства. Это не то, что он хочет.

— Ладно, снимай с него свою добычу и ступай! — поморщился от назойливости сирого бренка и махнул посохом.

Калик с сожалением подступил к Ражному:

— Давай пояс. Что с тебя ещё взять?

— Пояс? — отступил тот.

— И рубаху бы с тебя снял, да рваная она, — умыльнулся сирый. — Сам донашивай. А пояс мне по закону положен. Тебе-то на что он в Сиром?

Ражный положил руку на пряжки и глянул на бренку.

— Сними с него пояс! — прикрикнул старец. — Некогда мне…

— Извини, — повинился калик. — Правило такое… Ты ж военный человек, знаешь. Даже на губу сажают, и то без ремня. А тут в Сирое…

Он расстегнул пряжки, снял пояс и тут же, расстегнув пальто, подпоясался сам.

— Моя добыча…

— Ослабу скажи, я принял отрока, но с условием раннего вече, — сказал ему бренка. — Девять месяцев носить это бремя не стану. Этому одного хватит, если не сбежит.

Обиженная, согбенная фигура сирого ещё долго мелькала среди деревьев, пока от него не осталось пятно в этой странной, зыбкой атмосфере. Но и оно потом истаяло, как парок, а старец все ещё неподвижно стоял и смотрел ему вслед, спокойствием своим напоминая сфинкса.

— Что я должен делать? — притомившись от долгой паузы, спросил Ражный.

— А вот думаю, — отозвался бренка. — Возбудить ходатайство о помиловании или услать тебя в мир, на волю судьбы… У тебя не пропало желание выйти из лона Воинства?

— У меня не было такого желания.

— Ты готов нести все тяготы и лишения своего сирого существования?

— Они мне приятнее, чем жить в мире.

— За что же ты так возненавидел его?

— Нет, старче, я люблю мир. Мне доставляет удовольствие жить среди простых людей, говорить с ними… Он мне ближе, чем Сирое Урочище.

— Тогда что же не уходишь?

— Мир стоит на пути безумства. Сосуществует то, что не может сосуществовать, — высокие технологии и людоедство. Навязчивое желание продлить жизнь, используя стволовые клетки, препараты из человеческой плоти и жажда расширить пищевой рацион, нарушив табу.

— А если это будущее человечества?

— Тогда я не желаю принадлежать к такому человечеству.

— Да, — протянул старец. — Вот отчего этот волчий взор… Тебе следует успокоиться, отрок, погасить гнев. Иначе ты не увидишь тонкости и сложности сегодняшнего мира.

— Веди меня, старче. Я готов к послушанию.

— Нет, ты не готов, — неожиданно заключил старец. — Поживи здесь, остуди голову. Найду тебя, как время будет. Знаешь, сколько у меня таких гордых да гневных?.. Запомни единственное правило послушания: большим пожертвуешь — больше и самому воздастся.

И ушёл, оставляя за собой расплывчатый, белесый и уже бесцветный след, едва видимый на фоне леса.

Едва бренка скрылся из виду, как из молодых ельников вывернулся калик, с оглядкой подбежал к Ражному.

— Ну, понял, что тебя ждёт?

— Не совсем…

— Тебя бренка на произвол судьбы бросил! Бессрочно. Хоть ты и упёртый, но мне жаль тебя…

— А что значит раннее вече?

— Будешь жить в лесу без крыши над головой, без жратвы и тёплой одежды, — с некоторым удовольствием сказал сирый. — Лучше девять месяцев послушания в тепле, чем месяц на морозе под открытым небом. Оглядись — снег кругом! Каково тебе будет в одной рубашонке да куртешке на рыбьем меху? Это, брат, такая школа выживания!.. Через неделю сам покаешься и в мир убежишь!

— Да я уже проходил такую школу, — задумчиво проговорил Ражный.

— Такую не проходил! Это тебе не вотчина, жилья тут не сыщешь! Вон твои соседи берлоги роют… Попробуй-ка день и ночь на холоде и с пустым брюхом?

— Месяц вытерплю…

— Если даже вытерпишь, бренка обязательно ещё время назначит. Вот тогда начнётся настоящее выживание. Такая борьба за жизнь! Или озвереешь, как Сыч, или сбежишь.

— Что ты хочешь? Пояс и так тебе достался…

— Да я-то ничего уже не хочу! Тебя жалко, за что страдания такие?

— Не искушай, сирый…

— Значит, слушай внимательно, — он огляделся. — Из тебя начнут выколачивать твоё «я», понял?

— Давно понял.

— А как — знаешь? Вот!.. Если выживешь первый месяц, на второй бренка сведёт тебя с какимнибудь вольным араксом, в одну нору затолкает — ещё через месяц вы друг другу глотки перегрызёте! Потому что двум медведям в одной берлоге не лежать.

Кажется, он действительно начал открывать некоторые тайны послушания.

— Как это — сведёт? — спросил Ражный.