Чтение онлайн

— Вы правильно сделали, что зашли к нам, — повторила свою приветственную фразу мадам Жозефина и, посмотрев недолгим взглядом на Ивана Федоровича, добавила: — Холостой мужчина не должен быть обделен женским вниманием и лаской. Иначе у него могут возникнуть проблемы с мужским здоровьем, вы меня понимаете? — заглянула она в глаза судебного следователя. — Да, и разрядка вам, мужчинам, после службы просто необходима время от времени. Вы ведь только кажетесь сильными и несгибаемыми. А на самом-то деле вам, мужчинам, больше, нежели нам, женщинам, нужно телесное и душевное отдохновение. Иначе у вас кончается завод, как у механических игрушек, и вы становитесь попросту беспомощными…

— Со всем, что вы сказали, трудно спорить, — вынужден был признать справедливость слов держательницы публичного дома Воловцов. — А откуда вы узнали, что я холост?

— Знаете, — усмехнулась мадам Жозефина, но, как показалось Ивану Федоровичу, совсем не весело, — я содержу свое заведение уже семь лет. И по накопленному опыту вполне свободно могу определить, кто таков мужчина, зашедший ко мне «на огонек»: холост или женат, имеет связи с женщинами или боится их и не знает, как себя с ними вести. Я могу определить, есть ли у него друзья и привязанности, или его единственным другом является домашний кот Васька или цветастый попугай в клетке, с которым он разговаривает долгими и томительными для него вечерами.

— А кто таков я, по-вашему? — заинтересованно спросил Иван Федорович, явно не рассчитывающий встретить в таком заведении столь умную и мудрую женщину.

Прасковья-Жозефина на пару мгновений замолкла, разглядывая Воловцова, а потом сказала:

— Вы — явный холостяк, хотя следите за собой достаточно хорошо. Очевидно, к этому обязывает ваша служба в каком-нибудь департаменте, где вы занимаете не самую низкую должность. Но женской руки, например, в приготовлении вашего костюма для службы или на выход определенно не чувствуется. Стало быть, ни жены, ни служанки у вас не имеется… — Содержательница публичного дома продолжала разглядывать заинтересовавшего ее гостя. — Более того, женщины у вас не было достаточно давно, и вы с некоторой опаской относитесь к тому, чтобы заводить подобные знакомства, поскольку имеете привычку сильно привязываться к человеку, отчего потом чрезвычайно страдаете, и вам трудно и больно с ним расставаться. И еще: вас, очевидно, обманула любимая вами женщина, и вы просто, как огня, боитесь нового чувства. А, возможно, и не желаете его прихода, поскольку боль ваша совсем еще не утихла, а лишь притупилась. К боли ведь тоже привыкают, — немного печально добавила она. — Так что вы совершенно правильно сделали, что зашли к нам. У нас все по-честному: никто не обманет, не станет унижать вас и насмехаться над вашими чувствами и желаниями, какими бы они ни были, уж в этом будьте благонадежны. Более того, вас внимательно и даже вполне искренне и заинтересованно выслушают и приласкают вполне искренне… Знаете, сюда много ходит мужчин просто, чтобы отдохнуть. Только душой, понимаете? Поболтать с хорошенькой девушкой, ничуть не боясь козней с ее стороны и какого-либо подвоха. Некоторые и вовсе приходят поплакаться в жилетку. Очевидно, иных «жилеток» у них не имеется, хотя большинство из таких людей — именно женатые, семейные люди…

— Удивительное дело! — едва не воскликнул Иван Федорович. — Вам бы врачом работать по психологической части, платные консультации людям давать относительно жизненных перипетий и сложных ситуаций и обстоятельств. Или же идти в сыск. С вашим знанием людей и их типов вам цены не будет…

— Нет уж, увольте, — улыбнулась Прасковья-Жозефина. — Я, конечно, в какой-то степени помогаю людям, но полностью отдаваться этому делу вовсе не намерена…

— Почему? — поднял Иван Федорович взор на содержательницу публичного дома.

— Люди не стоят того, — твердо ответила мадам Жозефина, и ее взгляд сделался острым и почти жестким. — Ведь, по большей части, это злые, меркантильные, завистливые и гадкие существа, ищущие только пользы для себя и сугубо личной выгоды. Нет, — усмехнулась она одним уголком губ, — тратить годы своей жизни на людей и на помощь им я ни в коей мере не расположена.

— Ясно, — кивнул Воловцов и отчего-то тоже помрачнел. Верно, потому что сказанное Прасковьей-Жозефиной про людей было не так уж и далеко от истины…

— А какие у нас девочки! — продолжала та, явно гордясь своим персоналом. — Вы таких нимф нигде не найдете! По крайней мере, здесь, на Грачевке, да и на Сретенском бульваре тоже. Не говоря уж о подобных моему заведениях на Трубной и Головином переулках… Кстати, девочки у меня меняются каждые два года. Чтоб не надоедали нашим постоянным клиентам. Все на должном уровне. Никаких недоразумений с полицией, все законно, к тому же все мои девочки имеют заменительные билеты и медицинские освидетельствования по поводу венерических болезней. Так что можете не опасаться и оставить все сомнения за дверьми моего заведения…

Волошина на несколько секунд замолчала, глядя на Воловцова, отчего судебному следователю сделалось неловко. Похоже, он ей и правда нравился…

— А хотите, я предложу вам девочку, как раз из новеньких? — загорелась взором Прасковья-Жозефина. — Она пришла к нам всего неделю назад из дома свиданий Адольфины Поляковой, что на Сретенке. Зовут девушку Кити, она из столбовых дворянок…

Воловцов вскинул брови, что было замечено мадам Жозефиной и истолковано как недоверие.

— Не верите? — почти обиженно произнесла она. — И напрасно. И такое бывает… Кити у нас на особом счету. Я никогда не обманываю своих клиентов, поэтому со многими из них нахожусь в дружеских и даже доверительных отношениях. И вас я не намерена обманывать, поскольку вижу в вас человека серьезного, с которым, я надеюсь, мы подружимся, и вы станете у нас частым гостем. А постоянным клиентам у нас полагаются скидки…

— Ничего не имею против того, чтобы подружиться с вами, мадам Жозефина, — улыбнулся хозяйке веселого заведения Иван Федорович Воловцов, не зная, как приступить к расспросу об Иване Жилкине, желательно не раскрывая себя.

— Вот и славно, — улыбнулась Прасковья-Жозефина. — А что касается столбовой дворянки Кити Травиной, то она потомок знатного московского боярского рода Рюриковичей, правда, крайне обедневшего. Кити вот-вот освободится. — Она посмотрела на наручные золотые часы. — Еще четверть часа, и вы можете ее заангажировать. Изволите подождать?

Воловцов поерзал в кресле, что было воспринято Прасковьей-Жозефиной как некое недовольство и нетерпение.

— Ну, а если вы не желаете ждать, могу предложить вам нашу очаровательную малышку Натали, — произнесла содержательница публичного дома и прищурила глаза. — Натали у нас большая выдумщица на разные шалости и любовные кунштюки, так что вы гарантированно останетесь довольны. Так я ее зову?

— У вас очень прелестные часики, — неопределенно произнес Иван Федорович, затрудняясь с ответом насчет большой выдумщицы Натали.

— Это подарок, — мило улыбнулась мадам Жозефина и пристально посмотрела на Воловцова: — А может, вы предпочитаете зрелых и весьма опытных в любовных делах дам? Вы только скажите — и у вас тотчас будет такая…

— Давайте все же подождем Кити, — понял вполне прозрачный намек Иван Федорович. — А часики у вас — хороши. Позвольте взглянуть? — Он мягко принял руку мадам Жозефины в свою и посмотрел на часы. — Конечно, компания «Лонжин». Знаете, совсем недавно я видел подобные часы у моего друга Вани Жилкина. Ну, один в один…