Чтение онлайн

— Отлично! — Дима наконец, распрямился, но продолжал улыбаться.

Он повертел головой, заметил девушку- официантку и махнул ей. Девушка подошла к нам, приготовившись слушать заказ.

— Два борща, два пюре с курицей, два компота из сухофруктов и две булки с маком, — сказал он, и я опять возмутилась.

— У тебя своего мнения нет? Чего повторяешь за мной? — спросила я, обнаружив в своем голосе насмешку и опять удивилась.

— Доверяю твоему вкусу, — подмигнул Дима.

— Доверяй, но проверяй, — парировала я.

— Вот сейчас и проверим, — он широко улыбнулся и угрожающе потряс папкой с меню. — Оружие теперь у меня.

И я рассмеялась, легко, весело и громко. Так хорошо, как сейчас мне не было уже очень давно. Даже с Сережей я не была до конца открыта. А сейчас, рядом с Димой, мне показалось, что я, наконец, вернулась домой. Неважно, что мы были в столовой на краю трассы. Дима источал такой внутренний свет, что ощущение домашнего уюта настигло меня даже здесь. Он с улыбкой смотрел на меня, и мне нравился его взгляд. Я перестала чувствовать рядом с ним смущение совершенно.

— Куда поедем дальше? — спросила я, отсмеявшись.

— Прямо, — ответил Дима, поглядывая в окно.

— Кого ты там высматриваешь? — поинтересовалась я. — Думаешь, Лиза тебя и здесь найдет?

Он удивленно приподнял брови, и я вдруг смутилась. И куда я лезу? Какое мне дело? Зачем вдруг вспомнила про эту красивую статную женщину? Настроение куда-то ухнуло, и аппетит тоже стал гораздо меньше. Когда нам принесли наш заказ, я уже просто нехотя ковырялась ложкой в тарелке.

— Что с тобой? — Дима внимательно смотрел на меня.

— Лиза красивая, — зачем-то сказала я, не глядя на него.

— Ну, да, ничего такая, — пожал плечами мой спутник, будто мы говорили о совершенно постороннем для него человеке.

— Ты любил ее? — я подняла на него глаза.

— Любил? — Дима задумался. — Был увлечен какое-то время, да. Любил? Нет.

— А она тебя? — почему-то стало немного веселей.

— Лиза? — он вдруг расхохотался. — Самая большая любовь Лизы, это сама Лиза.

— Но ведь она пришла к тебе, сказала, что скучала, — я непонимающе уставилась на него.

— Хотела с комфортом перекантоваться, пока не найдет кусок пожирней, только и всего. — Дима улыбнулся. — Ешь, малышка, ты совсем ни к чему не притронулась.

Я послушно начала есть борщ, размышляя над чужими отношениями. Наверное, моя неискушенность и наивность делали меня легковерной, потому что я ни минуты не сомневалась, что Лиза неравнодушна к Диме, он ведь такой… светлый. Он добрый, он заботливый, он очень милый, отзывчивый. Я исподволь взглянула на него и несколько секунд любовалась его отрешенном лицом. Дима опять смотрел в окно и о чем-то думал…

… Автомобиль сворачивает в лес, я удивленно поворачиваюсь к Эдуарду. Он отрешенно смотрит на дорогу, точней на ее отсутствие, о чем-то думая. Мы ехали третий день, а мой хозяин ни разу не останавливался на ночлег. Я спала на широком заднем сиденье. Эдуард выдал мне подушку и плед. Сначала я стеснялась, а потом сон победил. А часа два назад он позвал меня сесть вперед, сказав, что так я лучше рассмотрю окружающие виды. Но смотреть оказалось особо не на что. Сначала еще были деревни и поля рядом с ними, но вот уже полтора часа мы ехали по пустынной дороге, которая еле угадывалась среди деревьев. А теперь вот вообще свернули в лес.

— Куда мы? — спрашиваю я и не могу спрятать тревогу в голосе.

— Домой, — улыбается Эдуард. — Уже совсем скоро, девочка моя, и ты будешь в моей власти.

Должно быть я побледнела, потому что он вдруг начинает негромко смеяться.

— Работать будешь. Я наниматель, ты подчиненная, — поясняет он, и я думаю, что у него очень странные шутки, и мне придется к ним долго привыкать. — Улыбнись, Эля, у тебя очаровательная улыбка.

Я нерешительно улыбаюсь, и он удовлетворенно кивает. Автомобиль уверенно с кользит между деревьями, поворачивает, и мы вдруг оказываемся на асфальтированной дороге, только мне кажется, что по этой дороге никто не ездит. Никто, кроме Эдуарда. Еще минут двадцать-тридцать, и я начинаю смотреть во все глаза. По правую руку стоит небольшой городок, только дома там все одноэтажные. Городок выглядит стерильно чистым. Там ровные улицы, дорожки, посыпанные гравием. Сами домики удивительно похожи друг на друга, и все белого цвета с красной крышей, будто целое семейство подосиновиков. На улицах почти не видно людей. А те, кого мы проезжаем, провожают взглядами автомобиль Эдуарда, слегка кланяются и смотрят на меня. Вроде и не очень близко, а взгляды их я чувствую так хорошо, словно прохожу рядом с ними. Я невольно ежусь от этих взглядов. Мой хозяин замечает мое смятение и недовольно смотрит на городок поверх моей головы.

— Скоро будет самое интересное, — говорит он, пытаясь сгладить неприятный осадок после взглядов людей из этого странного городка.

— Что это за город? — спрашиваю я, оглядываясь назад.

— Город отверженных, — отвечает Эдуард и опять улыбается, а я не могу понять, шутит он или серьезно. — Смотри.

Я перевожу взгляд вперед и замираю, глядя на высокие кованные ворота. Ворота открываются сами собой, стоит только автомобилю приблизиться к ним метров на сто, и мы въезжаем без остановки. И вот тут мой рот открывается от удивления. Неширокая асфальтированная дорога ведет сквозь огромный сад. Сейчас листья уже облетели, но я представила, как тут должно быть красиво, когда деревья в цвету. Сквозь голые ветви мелькает искусственный водоем с небольшим водопадом и беседка. Потом идут аккуратно разбитые клумбы, на которых сейчас тоже пусто. Потом появляется круглая площадка, посреди которой грустно журчит фонтан. Его еще не закрыли, но этот момент уже не за горами. Я сочувственно смотрю на фонтан, а потом вижу дом. Он огромен, это целый дворец, и я не свожу с него восхищенных глаз, и искренне недоумеваю, зачем моему хозяину такой огромный дом.

— И во всех комнатах тут живут? — потрясенно спрашиваю я.

— Нет, — смеется Эдуард. — Мы с женой занимаем правое крыло, прислуга и хозяйственные помещения в левом. Остальное пустует. Иногда у нас бывают гости, тогда дом наполняется народом. Это дом моего отца, менять на другой не хочется.

— Отца? — я еще больше удивлена.

Эдуарду на вид лет сорок, может чуть больше, значит, отец его жил при советской власти. Откуда у советского человека такой особняк?

— Он был подпольным миллионером? — я невольно улыбаюсь.

— Можно и так сказать, — смеется мой хозяин. Смех у него легкий, но мне все равно рядом с ним почему-то неуютно. — Приехали, — провозглашает Эдуард и первым выходит из автомобиля.

Я еле успеваю открыть дверь, как его руки уже ухватывают меня за талию и бережно вынимают из машины. Я опять заливаюсь краской, а Эдуард весело смеется. Кажется, ему доставляет удовольствие меня смущать. Он достает мою сумку и первый направляется к дому, я послушно семеню сзади, продолжая оглядываться по сторонам. Здесь есть и небольшие скамейки, и даже статуи. И все это не выглядит вычурным и мещанским. Все к месту, все так, как и должно быть.