Чтение онлайн

Дэниель пристраивает коляску так, чтобы иметь возможность присесть на железную скамеечку, держа мои руки в своих.

– Я тебе говорила уже, что волшебная страна на самом деле есть? – начинаю я.

– Я знаю, что ты в нее веришь.

– Нет, дело не в том, верю я или не верю. Я хочу сказать – я там бывала. И когда-нибудь, когда достаточно поправлюсь, я могла бы взять и тебя с собой.

Он меня удивляет – и глазом не моргнул.

– Если мне можно будет посмотреть на этот твой Большой лес, – говорит, – я, уж конечно, не откажусь.

– Ты мне поверил – вот так, сразу?

– А зачем ты стала бы мне врать? – спрашивает он.

Не знаю уж, где он прятался всю мою жизнь, но как же я рада, что он наконец нашелся!

Я притягиваю его к себе здоровой рукой, чтобы было удобнее поцеловать. Первый раз в жизни мне хочется быть поближе к мужчине и ничто во мне не скукоживается.

Сентябрь

По календарю – лето кончилось, и я уже ковыляю по комнате на ходунках. Будь правая рука немножко посильнее, обошлась бы и парой костылей или тросточек, но пока на нее вес не перенесешь, так же как на правую ногу.

В последнюю пятницу месяца я занимаюсь гимнастикой в реабилитации, а Софи бегает по делам и заодно заскакивает на Йор-стрит взять мою почту. Я так и не понимаю, почему не избавилась от чердачка. Не вижу смысла на него тратиться, но профессор упрямо оплачивает счета, а спорить с ним – что пытаться лбом стену прошибить. Если уж он решил, так возражений просто не слышит.

Но мне еще сто лет не подняться по той лестнице – если вообще когда-нибудь буду в состоянии. Кажется, самый оптимистичный прогноз обещает, что я смогу двигать правыми рукой и ногой, но сила к ним не вернется. Останусь хромой, и скорее всего никогда уже мне не танцевать, не бегать и не ходить на долгие прогулки.

Я, разумеется, отказываюсь с этим смириться, но в плохие дни мысль о таком будущем меня основательно гнетет. Этот день оказывается из плохих, и мое состояние тут ни при чем.

– Тебе письмо от Джорди, – говорит Софи, протягивая мне конверт.

Джорди пишет регулярно, но вот уже три недели я ничего от него не получала, а последнее письмо было непривычно мрачным, хотя он так и не написал, в чем дело. Я пробовала до него дозвониться, но никто не отвечал, и автоответчик был отключен, так что я продиктовала Софи бодрый ответ в надежде встряхнуть и развеселить его. Обычно мне это неплохо удавалось.

Хорошо было бы написать самой, – я учусь выводить печатные буквы левой рукой, – но почерк до сих пор нечитаемый, а уж способности к рисованию точно скрываются в правой руке, потому что левой мне ни разу не удалось изобразить то, что хотелось.

– Вскрыть письмо? – спрашивает Софи.

– Конечно.

Она просовывает палец под клапан, разрывает конверт сверху и протягивает мне, так что я могу читать, пока она катит меня по тротуару. Я уверена, она не заглядывает мне через плечо – Софи никогда бы не стала, – но, видимо, меня выдают понурые плечи или еще что-нибудь. Софи останавливается и, зайдя спереди, присаживается на корточки, ухватившись за ручки кресла.

– Что случилось? – спрашивает она.

– Джорди порвал с Таней.

– Ох, только не это!

Я киваю:

– Он пишет, что очень старался, но просто не способен вписаться в голливудскую жизнь. А Таня в ней просто купается. В конце месяца он возвращается в Ньюфорд.

– Что ты будешь делать?

Она хочет спросить, что я буду делать с Дэниелем. Но для меня здесь нет вопросов.

– Ничего, – говорю я. – Поддержу Джорди. Как Друг.

– Но ведь вы с Джорди… Я-то знаю, как у тебя с ним было. И что бы ты ни воображала, он тебя любит не просто как друг.

Я качаю головой:

– Он любит блестящих женщин. Ты посмотри на Таню. Кинозвезда! А Сэм помнишь?

Она повторяет довод, который успел мне надоесть:

– Это только потому, что ты для него недоступна. Я снова качаю головой:

– Не думаю. И к тому же это уже не имеет значения. Так, как с Дэниелем, у меня никогда и ни с кем не было. Я не собираюсь жертвовать им, что бы ни чувствовала к Джорди.

– Но…

– И вообще, я люблю Дэниеля. Во всяком случае, мне так кажется.

– А он тебя? – спрашивает Софи.

– Думаю, что да.

Хотя он никогда этого не говорил. Софи вскакивает и обнимает меня.

– Очень рада за тебя, – говорит она, – за вас обоих!

Я киваю, тщательно следя за своим лицом, потому что мне хочется расплакаться. Не знаю даже из-за чего. Все, что я говорила Софи, – правда. Мне в самом деле дорог Дэниель, а Джорди для меня может быть только другом. Если что-нибудь могло измениться, то изменилось бы давным-давно. И я счастлива с Дэниелем.

И все-таки меня переполняет грусть: сжимает грудь и подступает к горлу.

– Бедный Джорди, – говорит Софи, снова толкая коляску по тротуару.

Я киваю. Он – наподобие меня – мальчик-луковка, и теперь к старым слоям разочарования и боли прибавится новый, так же мешающий ему жить, как мешает мне наросшая жесткая кожура.

– Бедный Джорди, – соглашаюсь я.

И пожалуй, бедная я. Потому что ничего нельзя знать наверняка. Пока у нас с Дэниелем все замечательно, но ведь я так и осталась Девочкой-Луковкой. Пусть он даже готов поверить в волшебство и страну снов. Пусть он даже любит то, что видит во мне. Но под верхним слоем скрываются другие, и как знать, что будет, когда он до них доберется? Обиженный ребенок. Наркоманка. Шлюха. Все, что сделали со мной и что я делала с другими, особенно со своей сестрой.

Хотя я догадываюсь, что в каждом из нас скрываются такие слои. Не бывает идеальных людей. Штука в том, чтобы принимать друг друга со всеми слабостями и, по возможности, делиться своей силой.

Не спотыкаться на мелочах, сказал бы Джо.

Я улыбаюсь. Пока что я спотыкаюсь на каждом шагу.

Но мне хочется одолеть большой путь. Шаг за шагом.

Нельзя сказать, что вернулось лето, потому что осень официально еще не наступила, но такого чудесного вечера город не видел несколько недель. Венди, как и множество других клерков, высыпавших на улицы по окончании рабочего дня, просто не могла себя заставить пойти домой. Она смешалась с толпой на Ли-стрит, и ее занесло во дворик «Рыжего льва», где она нашла свободный столик, заказала стакан вина и получила возможность вволю понаблюдать за прохожими.