Чтение онлайн

И он сдался.

– Я нашел ее, представь, на своей даче… Она наглоталась снотворного и спала. Хотела умереть. Еле откачал…

– Катя не знала?

– Нет, я готовил ее к тому, что Наташи уже нет в живых – слишком много времени прошло… Понимаешь, я действительно так думал… И разве мог я предположить, что Журавлев в тот день, когда у него была Наташа, был не один? Что с ним были все его дружки за исключением Дубникова… Можно себе представить, что они позволяли себе с бедной девочкой… Правда, они сделали ей укол…

– А они не боялись, что она их выдаст?..

– Наташа сказала, что Журавлев, после того, как его друзья ушли, показал ей следы укола на ее руке и пакетик с героином и заявил, что, если она вздумает обратиться в милицию, у нее на квартире сразу же найдут еще пару-тройку таких пакетиков и шприцы… Понимаешь? Он запугал ее. Она описала мне их всех – это же был наш список! – и я понял, что просто должен это сделать… У меня даже рука не дрогнула. Только вот сплю теперь неспокойно, часто просыпаюсь… Короче, кошмары мучают… Мне тоже надо уходить отсюда, а может, и вовсе переехать…

– А где сейчас Наташа?

– Я отправил ее на Украину к родственникам, а потом придумаю, как подготовить к тому, что она жива, Катю…

– А у меня вчера Миша Лебедев был… Пьяный… Сказал, что ему пришлось второй раз опознавать труп Людмилы Савченко…

– Правильно!… Труп, который наши люди привезли обратно в морг… Патологоанатом, которому Рыженкова заплатила за то, чтобы он помог ей «выкрасть» труп этой несчастной из морга и затем «отфутболить» Лебедева, заявившегося за трупом, чтобы его похоронить, вообще исчез, кажется даже – уехал…

– Ну и как: опознал?

– Да. По родинке. Он сказал, что она похожа на малину… Он собирается похоронить Савченко и начать новую жизнь.

– Слушай, Коля, а кто опознавал трупы Веллер и Рыженковой?

– Понятия не имею… А почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Да потому что смета, которую ты нашел в сортире Шереметьева-2, могла быть не последней…

– Не понял…

– А ты только представь себе: «Опознание – $1000; Шереметьево – $5000…»

– Снова не понял…

– Эх ты, Коля! Да они же могли оставить на храмовской даче вместо своих трупов – ЧУЖИЕ… Насколько я понял, они ДО ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ не знали о том, что они – родные… Я просто уверен, что именно на даче, после всего, что случилось, между ними произошел откровенный разговор, во время которого они вспомнили и настоящую Анну Рыженкову, ту самую…

Малько запнулся, решая сохранить в тайне свое открытие: ведь Анну Рыженкову убил, конечно же, Ромих, за несколько дней до своей женитьбы на Берте; он, приехав в С. по просьбе Анны, которая вызвала его, чтобы он купил ей квартиру в центре С., ОТРАВИЛ ЕЕ ДО ТОГО, КАК ЭТО СОБИРАЛИСЬ СДЕЛАТЬ МИЛА И СВЕТЛАНА, опередив их, и, в конечном счете, сделал так, что они стали подозревать В УБИЙСТВЕ Анны друг друга…

– …ту самую, – продолжал Малько, – которая оказалась МАТЕРЬЮ СВЕТЛАНЫ… Они вполне могли прийти к такому выводу, тем более что у одной из них (теперь это выяснить невозможно) наверняка был настоящий паспорт Светланы, в котором она была не Веллер, как ей нравилось себя называть, и не Рыженкова, какой ее знала вся страна, а именно Светлана РОМИХ. По отцу. Как ты думаешь, это открытие могло как-то сблизить их? Я думаю, что да. Поэтому они могли составить новую смету, новый план, по которому на дачу были доставлены две молодые женщины, внешне хотя бы слегка походившие на Милу и Светлану. Этих несчастных убили, чтобы их самих считали погибшими… Ведь, если судить по запискам, МЕСТЬ, ради которой и было совершено столько преступлений (это же страшно представить, сколько пролилось крови из-за этого неуправляемого и неистребимого чувства!), просто ДОЛЖНА БЫЛА ПРИВЕСТИ К ДВОЙНОМУ УБИЙСТВУ, что и было проинсценировано специально для нас… А дальше все уже было делом техники – опознание мог провести кто угодно, разумеется, за деньги… А уж оставить на пистолетах, которыми были убиты ни в чем не повинные женщины, свои отпечатки пальцев (которые, как им наверняка было известно, есть в милиции) – для этого большого ума и не надо было: пусть менты думают, что они застрелили друг дружку… А что им стоило по чужим паспортам, которые продаются в МИДе, как жевательная резинка (ведь это сегодня поставлено почти на поток!), сесть на самолет и улететь в тот же Нью-Йорк?!.

– Да ничего не стоило… Разве что кучу долларов…

– За этим ни у одной, ни у другой дело не станет… Главное, что они выяснили для себя – они родные… В их жилах течет одна кровь… Я думаю, что Мила удовлетворила свое чувство мести сполна… Достаточно вспомнить те куски текста, где описываются встречи «Анны Рыженковой» с Матвеем или с бандитами в С., в доме, где раньше жила какая-то тетя Валя…

– По-моему, ты расфантазировался… Их больше нет. Они – исчадия ада, и даже если они сейчас живы и вместе, то, поверь, они очень скоро расстанутся, потому что они по природе своей не могут СОСУЩЕСТВОВАТЬ. Если им и суждено встретиться навсегда, то только в аду…

Малько задрал голову и подставил лицо прохладным, тающим на лету хлопьям… Москву засыпало снегом. Было тепло, красиво, уютно и даже как-то празднично.

Они с Севостьяновым прошли улицу до конца и свернули в проулок. Коля остановился и достал сигареты. Закурил.

– Шеффера похоронили… – вдруг вспомнил Сергей. – Говорят, на похоронах был сам Райский… Да, чуть не забыл: Татьяна Виноградова и ее напрочь отсутствующее алиби! Помнишь эту дурацкую историю с мышами, которые испортили ей это самое алиби и из-за которых ей пришлось посидеть в СИЗО?.. Так вот. Эти две мышки, их звали Эстер и Левушка, которых им в лабораторию прислали из исследовательского центра Филадельфии, оказались необыкновенными… Именно у этого вида мышей, использующихся при изучении иммунной системы – не удивляйся, это мне рассказала по телефону сама Татьяна, – механизм регенерации оказался потрясающе работоспособным… У них обнаружили какие-то семь генов, которые начинают работать с бешеной скоростью, если блокировать какие-то Т-клетки, находящиеся в крови…

– А покороче нельзя?

– Коля, вот тебе, к примеру, кто-нибудь оторвет ухо, разве оно восстановится, регенерируется? Вот то-то и оно, что нет. А у этих мышек проколы, которые им сделала в день убийства Вика Татьяна, ЗАРОСЛИ! С удивительной скоростью… а внешне это выглядело так, словно никаких проколов и не было…

Малько вдохнул в себя свежий воздух и, вдруг вспомнив о том, что Женя еще утром положила ему в куртку апельсин («Скоро Новый год, он пахнет апельсинами… Сунешь руку в карман, а там апельсин – может, хоть так ты не забудешь купить елку…»), достал его и подкинул вверх. Поймал и расхохотался…

– Может быть, я действительно расфантазировался… Слушай, а где ты будешь встречать Новый год? – спросил он у Севостьянова.

– Не знаю… Настроения что-то нет… А ты скоро женишься?

– Скоро… Смотри, сколько снегу выпало…

Они стояли молча, думая каждый о своем: Сергей Малько о Женечке, с которой они собирались уехать в Крым, чтобы там провести медовый месяц, а Севостьянов о том, что ему придется провести ближайшие полгода, пока будет длиться следствие по делу об убийствах Фрумонова, Алиева и Белоглазова, в постоянном напряжении и страхе быть разоблаченным… И, в принципе, он был готов ко всему: главное, что совесть его не мучила, и он не жалел о содеянном… Его любовь к свояченице Наташе стоила всех этих мук… Теперь, когда она была в безопасности, и он был спокоен. Относительно.

Золотистый свет уличных фонарей радужно переливался на замерзших и присыпанных снегом окнах новенького черного «Мерседеса», который стоял в двух шагах от них.

– Вот была бы у меня такая машина, сейчас бы точно поехал за елкой, а так… как представлю себе, что возвращаться на метро… – вздохнул Малько. – Вот говоришь: частное детективное бюро – деньги, доллары! А у меня в гараже старенькие сломанные «Жигули», а на новую собрать никак не могу…

– Так я тебя подвезу…

И на глазах ошарашенного Малько Севостьянов, достав из кармана ключи, открыл дверцу «Мерседеса».