Чтение онлайн

— Найду. А чья теперь это точка?

Крюков ненадолго задумался.

— Если Старый закроет вопрос, то его. Передай ему, стараться будет лучше. А вот ты получишь всё, что у нас на рынке осталось, что твоё раньше было, и всю долю Душмана. Так правильно будет. И часть от того, что бригадиры мне приносят.

— Понял.

— Завтра утром, — Крюков посмотрел на часы. — Вернее уже сегодня, часиков в десять, жду тебя в старом цехе. Остальных собери. Скажу им всем, чем ты теперь занимаешься.

Ваня ушёл, Крюков зевнул, вернулся и включил фильм. Уселся поудобнее и подумал, что давно надо было так сделать. Чтобы главным остался он, но все контакты были завязаны на надёжного человека, который спускает приказы вниз, а наверх передаёт долю.

Если что начнётся, сам Крюков как бы и ни при чём, он вообще депутат, РУОП никак не подкопается. Будет почти как в мафии у итальянцев: есть боевые бригады с капо во главе и есть дон, который приказывает всем, но на которого невозможно выйти напрямую. Все шишки будут валиться на подручного, который связывается со всеми.

Правда, посредник между группировкой и её главарём должен быть самым надёжным и уважаемым среди своих человеком, и тут Крюков думал, что в выборе не ошибся.

Он давно думал об этом плане. Только Душман для этой роли бы не подошёл, он бы всю банду подмял под себя, а посредника бы скомпрометировал. В боевых операциях лучше Душмана не было никого, но и с каждым годом он становился всё более проблемным.

В такой структуре есть своя опасность, поэтому надо держать бригадиров крепко, чтобы не думали, что могут легко свалить, кинуть или подставить. Зато теперь можно играть по-крупному, с другими людьми, для которых он не глава банды в мелком городе, а депутат и владелец бизнеса.

С этими мыслями Крюков уснул прямо в кресле за просмотром фильма.

Чита, несколько дней спустя

По радио говорили, что цена за баррель нефти составляет 16 долларов и скоро начнёт падать ещё сильнее, но это слушал только я и вполуха.

Мы небольшой колонной машин въехали в Читу. Решили, что меры безопасности для приезжающих гостей должны быть не только в Новозаводске, но и по всей области.

В Питере нужного человека посадят на самолёт, и охранник с ним будет, но в Чите в аэропорту его может встретить кто угодно, кто нам не друг. Лучше встречать самим.

Вопрос скоро будет стоять ребром, ведь в Чите один из офисов холдинга, и скоро сюда будут приезжать сплошным потоком. Хоть открывай здесь филиал, единственная задача которого будет охрана здания и встреча гостей.

Но это обсудим сегодня вечером, а пока мы только ехали.

— И кто именно приедет, Волк? — спросил Женя. — Сначала же кто-то из братьев должен был явиться, а сейчас кто-то ещё.

— Они наняли нового директора комбината, — ответил я. — Он уедет с нами, потом будет сидеть в Краснозаводске безвылазно до самого запуска. Даже дом будет там строить, говорят.

Мы оба ехали на заднем сидении моего Прадика, водителем был один из наших парней. Выбитые во время перестрелки окна поменяли быстро, с вмятиной пришлось поработать подольше, но её почти не видно.

Но я только в дороге заметил, что мы проглядели дыру от пули в кресле водителя, как раз там, где во время перестрелки сидел я. Промедли мы с Женей немного, получил бы пулю сам.

Криминалисты её вытащили, а вот дырка в обтянутом кожей сиденье осталась. Ладно, это мелочи, пусть будет напоминанием о произошедшем.

Сначала мы ехали в гостиницу, потому что в Чите задержимся на пару дней, и надо устроиться получше. А я обсуждал новые вводные, которые стали известны только утром. Мне прислали их ночью, пока у них был вечер, а я ещё спал.

— Помнишь же, что у них на Урале был завод? — спросил я. — И про тот комбинат на Алтае, который разорил Терехов?

— Ну да.

— Так вот, алтайский они себе вернули, смогли доказать, что сделка по акциям была незаконной. Думаю, подмазали кого надо. Вот только завод громили не только в Москве через подставные фирмы, а ещё и прямо на месте растаскивали, даже рабочих привозили для этого. А что не могли утащить, ломали, какой-то цех даже подожгли.

— Осталось хоть чего?

Женя зевнул и проверил коричневый кожаный портфель, в котором у него были документы на оружие и остальное, что мы взяли с собой. Ещё там сертификаты, выданные в разрешительной системе. Хотели взять ещё несколько стволов, как раз нанимали дополнительных людей в декабре.

— Не хватит, чтобы возобновить производство там, поэтому территорию и здания продают, а оборудование будут присылать сюда, чтобы не покупать новое. Там Белазы, экскаваторы, конвейеры, дробилки, грохота, сепараторы. Лёню спроси, он разбирается понемногу. Ещё там был мобильный сортировочный комплекс из Австрии, новый, стоит почти лимон долларов, вот его точно к нам перевезут. Как раз на второй карьер поставят. А что не смогут привезти, продадут конкурентам.

— А уральский завод что?

— Он давно убыточный, — продолжил я. — И там братва прописалась, как у себя дома. Вот и решили его продавать. Но я говорил с Ремезовым, он считает, что это местные вынудили Вишневских продать там бизнес. Их раньше прикрывал кто-то из крупных чиновников в области, но он умер недавно, и больше помогать некому.

— А деньги хоть дадут?

— Да, хоть и меньше, чем завод стоит. Но Вишневские будут продавать, драться за тот завод не хотят. Короче, их выдавливают отовсюду, они сюда перемещаются.

— И всё, что у них остаётся, это наш комбинат?

— Из крупных он и ещё завод на севере области. Но с ним тоже непонятно, потому что дорог там почти нет, из железки только БАМ, а он сейчас мало используется. Поэтому наши знакомые хотят зацепиться здесь, насколько выйдет, и будут продвигать наш комбинат изо всех сил. Иначе они в этот бизнес вернуться не смогут, если сейчас выдавят.

— Это они тебе сказали? — спросил Женя и потёр замёрзшее окно. — Или Ремезов?

— Обсудили с Ремезовым, его это интересует, и понятно почему.