Чтение онлайн

Девочка, конечно, проблемная, кто бы спорил. Мало того, что маглокровка, отличница и книжки читает, - единственная гриффиндорка кстати, кого Эрвин постоянно встречал в библиотеке, - так еще и активна не в меру. На уроках руку тянет, лезет ко всем с советами и помощью, когда ее об этом не просят, и делает замечания, словно это ее обязанность. Потому и друзьями-подругами не обзавелась, а вот недоброжелателей нажила за эти два месяца, что называется, выше крыши. Слизеринцы ее презирают, потому что «места своего не знает» да еще и права качает, а привыкшие к бардаку и безделью гриффиндорцы – потому что храбрые и благородные хорошо учиться в массе своей не приучены, не умеют и не любят, - а многие и неспособны, - ну а честность им нужна лишь для того, чтобы прямо сказать: «правила и предписания нам не указ». Другое дело, что отсутствие девочки умудрились прошляпить и Минерва Макганагал со старостой Перси Уизли, в обязанности которых как раз и входит следить, чтобы с детьми ничего не случилось.

Так вот, пока выясняли между собой, опрашивая девочек-соседок Гермионы по дортуару, пока соображали, что надо бы, наверное, сообщить декану, прибежал профессор Защиты от Темных Искусств и, проблеяв, что в школе тролль, упал в обморок. Началась паника, и всем сразу стало не до Девочки-Которая-Где-то-Там, поэтому Поттер решил идти за ней один, - типа, предупредить, что в школе тролль, - и тут уже Эрвин не смог не поддержать инициативу своего друга-приятеля, но заставил, раз уж так, идти с ними Рона Уизли, являвшегося так сказать виновником торжества. Это он обидел Гермиону, бросив в ее сторону несколько резких и несправедливых, но главное, обидных слов. И это именно из-за него она весь день проплакала в женском туалете на втором этаже. Так что пусть теперь искупает свою вину, и идет вместе со всеми искать Грейнджер.

О том, что делать этого не следовало, Бойд, увы, подумал только тогда, когда они вляпались по самое, «не могу». Толку от Уизли, как с козла молока. Впрочем, справедливости ради следует заметить, что перед «лицом» тролля все балласт: и Рон Уизли, и Гарри Поттер, и талантливая Гермиона Грейнджер. Нечего им было противопоставить этой машине убийства, так что пришлось отдуваться за всех одному Эрвину. Однако сделать что-нибудь путное с помощью волшебной палочки он не мог. Просто не умел, потому что тупо не успел научиться ничему пригодному для боя с троллем. Оставалось огненное или ледяное копье, но про лед, к сожалению, достоверно не было известно, пробьет ли он толстую шкуру людоеда. А вот огонь прожжет ее наверняка, и значит выбора, на самом деле, не было. Тролль приближался, круша все на своем пути, снося умывальники и туалетные кабинки, а, между тем, Поттер и компания находились как раз где-то там, то ли в одной из кабинок, - откуда Гарри пытался достать впавшую в прострацию девочку, - то ли в углу под раковиной, то ли всего понемножку. Бросив быстрый взгляд за спину, Эрвин убедился, что никто за ним не наблюдает, и, более не медля, метнул в тролля огненное копье. С левой руки, но достаточно сильно. На полигоне в офицерском училище в Ниене он пробивал таким копьем трехсантиметровой толщины броневую плиту. Голова тролля оказалась менее прочной, чем броневая сталь, а мощность копья гораздо выше, чем следует. Все-таки сказывались общая растренированность Эрвина и разница в характере магических потоков. В результате, на такой короткой дистанции копье не пробило голову монстра, а снесло ее напрочь, заодно отбросив крупное и наверняка тяжелое тело назад, так что обезглавленный тролль болидом вылетел из женского туалета в коридор. Дверь-то он перед этим вышиб вместе с куском стены, так что проем оказался достаточно широким, чтобы пропустить через себя эту гору мертвого мяса.

«А не слабо так!» - изумился Эрвин, но все обстояло не так хорошо, как ему показалось в первый момент, потому что вылетевшее в коридор огромное зеленовато-серое тело едва не пришибло спешащих на шум битвы профессоров Макганагал и Снейпа. Впрочем, не зашибло, а жаль, даже при том, что Макганагал тетка, в сущности, неплохая, в смысле не вредная, к тому же какая-никакая, а родственница Бойдам. Но не заслужила она пока его любви и уважения. И заслужит ли когда-нибудь, один большой вопрос.

Естественно, эти двое не удосужились спросить, что, черт возьми, здесь произошло, а сразу ринулись метать громы и молнии. Судя по всему, их возмутило то, что Бойд и невовремя вылезший из-под раковины Уизли не выполнили приказ директора и не ушли вместе со всеми в факультетскую гостиную. Однако изложено все это было так, что Эрвин мог честно сослаться на то, что ничего из их инвектив не понял. Ну, он им так, собственно, и сказал.

– Ничего не понимаю, - почти честно признался он, выслушав поток сознания декана Гриффиндора и наполненные сарказмом и откровенными оскорблениями вопли декана Слизерина.

Одна несла какую-то безумную хрень, смысла которой Эрвин так и не разобрал, хотя слушал ее спич добрых десять минут, другой - был не лучше, но злее. А тут еще подоспели Флитвик и Дамблдор, и, если бы Эрвин не остановил первых двух, то вторые два легко втянулись бы в бессмысленное сотрясение воздуха, тем более что на шум из дальней туалетной кабинки появились еще двое гриффиндорцев. И все это рядом с обезглавленным трупом горного тролля. Проблему надо было решать и решать быстро, и уж точно не детскими методами. Эрвин прекрасно знал великое правило всех конфликтов: кто первым крикнет «Держи вора!», тот и прав. Поэтому сразу после «ничего не понимаю», он взялся переводить стрелки.

– Господин директор!

Надо было остановить Грейнджер, которая в связи с полным отсутствием опыта взаимодействия с окружающей действительностью решила взять всю вину на себя. Решила и с рвением, достойным лучшего применения, бросилась воплощать свое решение в жизнь. Вот тут Эрвин и вмешался. Цапнул ее за узкое плечико, сжал так, чтобы впредь неповадно было встревать в разговор взрослых людей, и, отправив к себе за спину, перехватил инициативу.

– Господин директор! – обратился он к Дамблдору. – Я хотел бы внести ясность в то недоразумение, которое едва не стоило жизни нам четверым.

Он был сейчас в меру напорист и демонстрировал уверенность в себе и способность, если что, вынести конфликт за пределы школы. И вот, что удивительно. Он ведь ничего такого вслух не произнес, - ни обвинений, ни угроз, - но интонация и взгляд сделали это вместо слов.

– Слушаю вас, мистер Бойд!

Что ж, это была победа. Маленькая, скромная, но крайне важная, поскольку Эрвин получил возможность высказаться.

– Благодарю вас, господин директор! – легкий поклон, почти кивок, и все присутствующие поняли, что с директором говорит сейчас не «мистер Бойд», а «лорд Бойд». – Прежде всего, мне хотелось бы знать, откуда в школе взялся тролль? Ответ на этот вопрос, я думаю, открывает и тут же закрывает любую дискуссию о дисциплине. Кто привел в школу тролля? Мог ли он проникнуть в охраняемый замок сам? Какие меры были приняты для локализации проблемы и ликвидации чудовища?

– И в самом деле! – всполошилась вдруг Макганагал, по-видимому, сообразившая наконец, какого уровня пиздец едва не случился с ее учениками, а также с ней самой и со всей школой. – Откуда в Хогвартсе Тролль?

В принципе, на этом можно было закрыть тему, но Эрвин решил, что неплохо будет, если декан Гриффиндора в полной мере осознает свою ответственность за случившееся. И он рассказал всю историю так, как знал ее сам. Рон – малолетний идиот, но это не повод выводить его из-под удара. Гермиона – дура, не умеющая жить в социуме, но зато переживающая из-за каждой нелестной характеристики. Поттер… Даже трудно определить этот синдром героя. Откуда бы ему взяться, если мальчишка вырос среди маглов? Но, возможно, все дело в гипертрофированном чувстве справедливости и долга, однако Эрвин воздал должное и Поттеру, и Уизли, и Грейнджер. Возможно, поэтому вопрос о нейтрализации тролля ему удалось перевести в ответное оскорбление. Снейп не удержался и все-таки спросил, кто же на самом деле завалил монстра, на что Эрвин ответил, не задумываясь:

– Вы, профессор. Вы что забыли, как, рискуя жизнью, защищали нас от злобного тролля?

Вопрос был провокационный, и все это поняли, включая Дамблдора, который и хотел бы, наверное, вслед за Снейпом наехать на Эрвина и заодно на всех остальных, но учтя репутационные потери, которыми грозила огласка этой истории, все-таки промолчал. Умный старик. Знал, когда следует придержать коней. Так что участники событий отделались испугом разной степени тяжести, но никаких репрессивных мер по отношению к ним предпринято не было. Хотя и ответов на свои вопросы Эрвин тоже не получил. Историю замолчали, пыль замели под ковер, и все, как будто, остались при своих. Однако Эрвин вынес из этих событий весьма поучительный урок. Он окончательно решил для себя, что с Уизли ему не по пути. Не постеснялся и не счел за труд вправить мозги Гермионе Грейнджер, и начал, наконец, понимать те странности в судьбе Поттера, которые не только его возмутили, но и насторожили еще в первые дни учебы.

Рону он очень резко, хотя и без хамства, высказал свои претензии, предупредив, чтобы он больше не приближался ни к Поттеру, ни к Грейнджер. Причем сделал это при свидетелях и в присутствии Мальчика-Который-Выжил, сделав при этом акцент на том, что за два месяца учебы Уизли умудрился спровоцировать, как минимум, семь столкновений со слизеринцами, а крайним каждый раз отчего-то оказывался именно Гарри. В конце концов, даже в той истории с метлами и напоминалкой Невилла инициатором ссоры был тоже Рон, и он же больше всех на Гриффиндоре завидовал Поттеру, получившему место в команде по квиддичу и ставшему обладателем собственной дорогущей метлы. Эти обвинения вызвали у рыжего гневные возражения, но Эрвин своего добился. Поттер над сказанным задумался и посмурнел. Так что, желая закрепить успех, - типа куй железо, пока горячо, - Бойд коснулся еще одной нелицеприятной темы.