Волк
Шрифт:
— Вот, уже лучше.
— Вы нас спасли. Я не знаю, как вам это удалось…
Марк молчит. Он и сам хотел бы это знать.
Десантная аппарель открылась со второй попытки. Поначалу автоматика ответила отказом, и Марк едва не запаниковал. Вряд ли они сумели бы вытащить Скока через аварийный люк, а оставаться внутри бота было нельзя. Система вентиляции сдохла; в кормовом отсеке что-то тлело, оттуда полз удушливый, едкий дым. Еще несколько минут, и чудом выжившие либурнарии попросту угорят. Повторная команда прошла. Алый огонек сменился зеленым, в недрах запорного устройства раздался щелчок. Тяжелая аппарель ухнула в топкую грязь, впуская в бот лучи чужого светила и влажный, наполненный тухлыми миазмами воздух.
Сдохла не только вентиляция: отказало больше половины всех систем. Атмосферные анализаторы, к счастью, действовали: их алармы молчали. Это означало: атмосфера пригодна для дыхания, биологической опасности не выявлено. Никаких зловредных вирусов и бактерий, с которыми бы не справилась стандартная биоблокада.
Единственная хорошая новость за сегодня.
Марк шагнул наружу. «Универсал» снят с предохранителя, режим непрерывного огня, палец на спуске. Падение бота распугало все зверье на километр вокруг, но осторожность никогда не бывает лишней. Да и зверей ли стоит опасаться в первую очередь?
Широкая просека уходила в глубь джунглей. По краям ее укоризненно стояли искалеченные деревья, тряся сломанными ветками. Со стволов, как полосы содранной кожи, свисали ленты свежей коры. Просека упиралась в корму бота; нос машины уткнулся в мелкое болотце. Там натужно булькала вода, исходя вонючим паром. Раскалившийся во время спуска корпус остывал с неохотой.
Марк огляделся. В двух десятках метров взгляд увязал в пятнистой зелени. Рассмотреть что-либо в этой мешанине не представлялось возможным. Болотные испарения ползли над бурой жижей, над лопающимися пузырями: морочили, притворялись хищными рептилиями. Тепловой сканер, дрянь этакая, артачился: температура была за тридцать. Горячая туша бота давала такой мощный инфракрасный фон, что на нем не удалось бы зафиксировать и стадо бегемотов. Марк пощелкал диапазонами сканера: вроде, чисто. Решившись, он махнул рукой остальным:
— Выходим!
Обер-декурион Ведьма и опцион Змей вынесли на носилках беспамятного командира. Последним выбрался декурион Жгун. Он заметно прихрамывал, держа «Универсал» левой рукой. Правая рука Жгуна, прижатая к груди, покоилась на самодельной повязке. При каждом шаге декурион морщился — как он ни старался ступать мягко, любое движение отдавалось в сломанной кости резкой вспышкой боли.
Присмотрев бугорок посуше, на открытом пространстве, Марк указал на него:
— Туда.
Носилки с командиром осторожно опустили на землю. Жгун окинул взглядом безрадостный пейзаж и поделился выводом:
— Мы в жопе.
Сплюнув под ноги, он внес коррективы:
— В полной жопе.
— Отставить! Разговорчики…
Марк ответил на рефлексе, не задумываясь, и обнаружил, что находится в центре внимания. Вдоль позвоночника метнулась стая мурашек. Заломило шею, тупая боль поднялась выше, к затылку. «Я старший по званию после Скока, — запоздало осознал Марк. — Командир. Великий Космос, лучше бы я сдох…»
Он обождал, пока схлынет нервная дрожь.
— Становимся лагерем…
Надо говорить очевидные вещи. Надо, чтобы в словах звучала уверенность. Никаких сомнений! Унтер-центурион Кнут знает, что делать. При этой мысли дрожь вернулась и усилилась. Очевидные вещи, шепнул страх. Очевидные глупости, господин унтер-центурион. Говорите, не стесняйтесь. Здесь все свои.
— Прогоняем диагностику. Выясняем степень повреждений. Далее — по обстановке. Кто-то имеет медицинскую подготовку?
Щелкнув каблуками, Ливия Метелла вытянулась по стойке «смирно» — так, словно находилась на плацу, а не посреди джунглей на чужой планете:
— Помощник медикус-контролера 2-го ранга!
— Возьмите из бота аптечку и займитесь ранеными. Декурион Жгун! Выберите позицию и ведите наблюдение. О любом изменении обстановки докладывать немедленно.
— Есть докладывать немедленно!
— Опцион Змей — со мной. Выносим из бота все необходимое для обустройства лагеря. Выполнять!
Следующие три часа слились для Марка в дикую, изматывающую круговерть. Из духоты болота он нырял в угарный чад, царивший в боте. Они со Змеем взваливали на себя контейнеры с НЗ, канистры с питьевой водой, связки телескопических вешек с датчиками для ограждения периметра — и, перхая горлом, рыдая от рези под веками, спотыкаясь на каждом шагу, спешили наружу. Сгружали добычу, переводили дух, возвращались в бот. Оружие, боеприпасы, спальники, противомоскитные сетки, сухпайки, биофильтры, сканеры наблюдения, портативный терминал, блоки питания, аккумуляторы…
Влажность леса и болотные испарения быстро дали себя знать. Марк взмок хуже, чем в бане. Влагопоглощающее белье, надетое под защитный комбинезон, не справлялось; по лицу текли ручьи пота. Марк едва успевал утирать пот рукавом, чтоб не затекал в глаза, изъеденные гарью. Он даже решил было включить климатизатор, встроенный в одежду, но передумал: следовало беречь заряд батарей.
Поблизости мелькала Ведьма, занятая делом. Она уже успела вытащить из бота коробки с индивидуальными аптечками, контейнеры с лекарствами, стимуляторами и дезинфицирующими средствами, перевязочные пакеты, набор полевых хирургических инструментов — и теперь, облепив Скока датчиками, налаживала переносной диагностический блок.
В стандартную комплектацию десантного бота входило все необходимое для экстремального выживания экипажа при непредвиденной посадке. Но не до всего удалось добраться. Дверь в кормовой отсек заклинило намертво. Дым из-за нее исправно просачивался, но открываться проклятая дверь отказалась наотрез. В кормовом отсеке осталась регенерационная капсула, так необходимая центуриону Скоку, два тяжелых излучателя «Тайфун» с боекомплектами, резерв аккумуляторов, запчасти для ремонта, дубль-блок дальней связи…
Главное, корма до сих пор горела или, как минимум, тлела. «Только бы не рвануло! — как заклинание, твердил Марк. — Только бы…» С каждым повтором заклинание все больше становилось похожим на молитву. Марк надеялся на чудо, потому что больше надеяться было не на что.
Наконец он в изнеможении рухнул возле груды спасенного добра. Затылок пульсировал, подобно созревшему нарыву. С минуту Марк лежал, раскинув руки, бездумно глядя в небо — блекло-голубое, с прозеленью. Косматый диск солнца клонился к закату. Парить стало меньше, корпус бота частично остыл. От машины больше не несло жаром, вода вокруг носа прекратила булькать.