Чтение онлайн

Я чувствую себя, как потомок Чингисхана в одноименном фильме, когда тот попадает в город. Я встаю со скамьи, иду к подземному переходу и спускаюсь в облицованный плиткой тоннель. Впереди, сзади, по сторонам от меня о бетонный пол гремят шаги. Но люди, проходящие мимо меня, тоже какие-то другие. Многие из них одеты в спортивные костюмы и кеды, на которых тоже латинские буквы. Они развязны и одновременно испуганны. С уст их без всякого стеснения летит матерщина. Полным-полно в переходе нищих. От многих из них дурно пахнет. Наконец я сворачиваю к входу в метро. Здесь женщина с лицом учительницы поет русские песни под аккомпанемент баяна. Дальше, выстроившись в шеренгу, что-то тянут четыре старушки.

К платформе подходит поезд. Открываются двери, и люди в них вваливаются. Нагло развалившись или прикидываясь спящими, в вагоне сидят в основном молодые или средних лет особи мужского пола. Пожилые люди стоят. Боже, что случилось? Где она, русская внутренняя культура, которой так восхищались раньше не только мы сами, но и иностранцы? Последний бросок — автобус. И я у своего дома. Иду к подъезду мимо незнакомых мне юных мам и молодых бабушек, мимо вереницы «Жигулей» и редких иномарок. А вот и старые бабули, некоторых из них я знаю.

— Здравствуйте, Геннадий Васильевич, давненько вас не видели, — приветствует меня одна с хитрющими глазами. — Думали уж, переехали куда! Болели, видно?

Ответив на приветствия, я вхожу в подъезд, открываю почтовый ящик и нахожу в нем письмо от брата Валеры. Я поднимаюсь к себе на четырнадцатый этаж, вхожу в свою квартиру, вспугнув расплодившихся за мое отсутствие тараканов. Она у меня без индивидуальных черт быта и создает впечатление ничейного пространства, наподобие явочной квартиры резидента иностранной разведки. Я падаю в кресло, разрываю конверт и читаю письмо:

«Здорово, Гена! Твое дело, верить мне или нет, но мою правду ты должен уважать. По — порядку. Пришел, значит, я с работы домой. Поужинал и от нечего делать врубил ящик. А в нем голосят о каком-то русском кресте и об исчезновении русских с лица планеты Земля.

Я, Гена, тут же прикинул, что я тоже русский. И куда же я исчезну с лица планеты Земля? И почему это с лица? Что я, комар какой, на лице сидеть? Этак меня и прихлопнуть могут. Начал я мозговать, но ничего не придумал. И пошел за разъяснением к нашему демократическому правительству.

Иду к Кремлю и вижу у „Ленинки“ людей, кричащих о возврате каких-то рукописей и о русском национализме. Подхожу к типу, похожему на негра, но белому, и спрашиваю: „Откуда вы, мужики?“ Он, этот негр, ехидно смотрит на меня и отвечает:

— С Земли обетованной!

— С какой-какой? — переспрашиваю я.

— С обетованной, придурок! — уже орет он, а сам этак смотрит на меня. Не, братан, я не обиделся. Я, наоборот, очень ласково и тихо шепчу:

— Мужик, ты, видно, из Африки, угнетенный, и потому нервный, но у нас в СССР никого не угнетают.

Как этот негр руками замашет, заверещит:

— Нет СССР! Нет тюрьме народов! Нет империи зла!

Вот тут, братан, я ему по суслам и врезал! Окружила меня вдруг как-то сразу визжащая и орущая толпа, менты подоспели. Тяну срок за антисемитизм, а с чем его едят, до сих пор не знаю.

А Швондер, — так, оказывается, зовут белого негра, — раньше меня в зоне объявился. Ему ближе. Земля-то обетованная в Хабаровском крае в Биробиджане. Он у нас по спецзаданию. Политике обучает. Его миссия, как представителя богоизбранной нации, возродить народ-богоносец.

— Евреи, — говорит он, — не позволят никому угнетать русских. Потому как этот народ спас нас от фашистских газовых камер.

Вот что я записал из его выступления:

„Вы не задумывались, товарищи, почему эти господа капиталисты не могут выпустить учебник, в котором просто и доступно, как в истории ВКП(б), была бы изложена их сверхзадача по возрождению России, а затем и всего СССР, по улучшению жизни народа. Где их программа на год, на пятилетку? Нет ее! Единственное, что они могут, так это утвердить после опереточной потасовки ублюдочный бюджет, который они готовили вместе с заокеанскими шулерами!“

Гена, Швондер мне объяснил, что наш крест — это демократическое правительство и сам президент. Гена, а мы за них голосовали! И что мы за народ, делаем как лучше, а получается как всегда. Так, по-моему, говаривал философ и сатирик всех народов Черномырдин.

Последний случай! Зона наша не отапливается и не освещается. Охраны, и той нет, разбежалась. Продукты, правда, завозят. Шастаем мы по округе, кто где хочет. И вот один из шатунов наталкивается на брошенные атомные подводные лодки. А он профессор, как раз по этим делам. Его институт прикрывают — он в бизнес, а из бизнеса прямехонько в зону. Воровать и обманывать-то его не учили.

Короче, собирает профессор совет из таких же, как сам, ученых, приглашает и современных практиков. Покумекали они, и такие дела завариваются! Не поверишь!

Практик, который хакером называется, с помощью компьютеров подлодки перегоняет деньги из банков США и Израиля в Японию — своему корешу. Тот нам поставляет жратву, одежду, оборудование для линии электропередач. Мы строим ЛЭП от подлодки до зоны. Подключаем к себе поселок и близлежащие деревни. Есть свет, есть тепло!.. Заводик по выпуску роботов по японской технологии запускаем.

Гена, праздник наш длится недолго. Снова мы в холодных и темных бараках. Правда, теперь на вышках часовые. Профессоров и практиков от нас увозят, а подлодки угоняют то ли к японцам, то ли к китайцам.

Вот и все. Привет тебе от Швондера! Он считает, что на современном этапе заключенные являются самой организованной и сознательной частью нашего угнетенного народа. Мы основа великой революционной армии. Любящий тебя брат Валера. Ха, ха, ха!»

Да, написано письмецо в духе моего братца. Толком и не поймешь, то ли юмор, то ли правда. Ну да ладно. Самое главное, жив.