Шрифт:
I. Звезда
Магия
Тонкая ниточка золотого света вьется из рук Эльвы. Она прядет – превращает клятвы в клубки драгоценной пряжи. Особый дар: никто из богов больше не умеет такого. Эльва опутывает тонким золотом мои запястья, и я изо всех сил делаю вид, что мне хорошо. По правде говоря, я ненавижу помогать этой пряхе. Но мне есть ради чего терпеть. Я терплю, потому что хочу нарушить закон Рея, нашего главного бога, бога богов, бога-короля. «Никто из нас, членов Совета Восьмерых, не имеет права ни просить за смертных, ни снова ходить по земле», – так звучит закон. Но Эльва снова и снова оборачивает нить вокруг моих рук и говорит, что я могу вернуться на землю. «Ты можешь вернуться, – говорит она. – Но пока ты среди них, ты будешь смертна, как и они. К тому же силы твои будут ограничены, и попасть назад ты сможешь только тогда, когда умрет последний из твоих оборотней. Ты уверена, что хочешь этого?» – спрашивает она. Я киваю и крепче сжимаю золотую нить, которой теперь связано мое обещание.
И почему только Эльва попала в Совет Восьмерых? Она глупая девчонка и лишь наполовину богиня. У нее круглые глаза, золотистые волосы, а на лице большую часть времени такое выражение, будто она не понимает, что происходит. Я терпеть ее не могу, но что поделаешь, если она – единственная, кто способен помочь мне нарушить закон ее отца. И кто готов это сделать.
– Это все из-за Сала? – спрашивает она, и в этот момент мне хочется вырвать ей язык, вонзить ногти в ее белую нежную кожу и царапать, царапать до тех пор, пока не доберусь до костей.
– Конечно из-за Сала, – цежу я сквозь зубы.
– Но оборотни ведь никогда не причиняли вреда твоему брату!
– Нет, они просто позволили ему умереть, вот и все. Я создала их для защиты, а они даже не пошевелились! И теперь они заслуживают наказания.
Я знаю, что на самом деле во всем виноваты люди, но я не могу их наказать. Они – наши тени, одетые в неуклюжую плоть. Избалованные существа Рея. А мой брат… Он был богом жизни и вольности. Главой порядка и мудрости. Люди были его любимцами. Он дал им оружие, правила и благословил на чудеса и на ужасы.
То, что люди переубивали всех существ, которых любил Сал, Рея мало тревожило. Мало того: он еще и на нас наложил запрет – запретил нам использовать свои силы против людей. Так они размножались и поглощали дикие земли, оставляя после себя только вред и горе. Оказалось, что они, эти нелепые тени, куда более свирепые и жадные, чем любое другое существо. Не остановишь их, и они уничтожат луга и озера, сожгут леса, пожрут друг друга, и будут делать все это до тех пор, пока от некогда прекрасного мира ничего не останется.
Я не создавала жизней, я лишь наделила волшебной силой тех существ, которые больше всего нравились моему брату. Волков, ворон и фениксов. Сама того не осознавая, тем самым я подвергла их опасности. Ведь люди всегда тянулись к волшебному и красивому. А уж если им что нравится, они это обязательно уничтожат, можно не сомневаться. Что, например, они сделали с птицами Сала, теми прекрасными птицами с переливчатыми перьями? Переубивали их всех – только за тем, чтобы украсить их перьями свои наряды. Свои дома они украшали чешуей золотых рыб. Они убили всех четверорогих оленей, этих послушных и величественных животных, которые спокойно ходили, взирая на мир своими белесыми глазами, полными мудрости. Они принесли в жертву последнего единорога и вырезали украшения из его костей.
Ужасы, которые люди сделали с любимыми созданиями моего брата, убили его. Сал всегда был очень чувствительным, слишком чувствительным, чтобы видеть такое. Он понял, что жизнь его больше не имеет смысла, и сдался. Я ненавижу его за то, что он сдался. Я любила его до безумия. И за то, что он решил позволить себе умереть, я готова сжечь все города на земле. О, если бы я могла, я бы всю землю залила кровью и заполонила бы ее людскими криками и стонами. Я бы выследила всех людей, одного за другим, и лично наказала бы каждого. Я сплела бы накидку из человеческой кожи. Я повесила бы последнего из людей на дереве у могилы моего брата, чтобы он медленно и страшно умирал.
Мои воины, те, которых я благословила, одев в волчьи шкуры, те, которым я приказала быть защитниками, не сделали ничего, чтобы предотвратить все эти ужасы. Мои главные оборотни, пятерка первых из них, никогда бы меня так не подвела. Я выбрала пятерых смертных и до сих пор горжусь каждым из них. Я плакала вместе с тремя, которые решили умереть. Тогда я предложила Рею превратить одну из женщин-оборотней в младшую богиню и согласилась взамен взять на себя наказание.
Я даже полюбила одного из них страстью смертных. Я отдала ему свое сердце и потеряла его, но все равно ни капли не жалею о том, что мы пережили вместе.
А дальше, дальше… Дальше на свет появились поколения, которых соблазнила жадность. За дары человеческих царств, за комфорт и удовольствия они готовы были платить кровью. Им разрешили охотиться на тех, кого они должны были защищать, и в них проснулась ярость. Они готовы были отчаянно мстить, если до их волков кто-то просто дотрагивался пальцем. И при этом жестоко убивали любимых созданий Сала.
Мой брат. Мой бедный брат уже давно не отвечает на мои призывы. Он отдался темным недрам земли.
Я крепко хватаюсь за нить золотого света, которой связывает меня Эльва, и спускаюсь на землю. Клянусь, когда я буду покидать ее, я заберу с собой луну. Я не оставлю ее тем, кто так подвел меня, не позволю магии им помогать.
Да, я обещаю: вернусь только тогда, когда умрет последний оборотень.
Эльва кивает. Все вокруг заливает свет. Золотой огонь окутывает меня, и, утопая в нем, я как падающая звезда лечу на землю. Небеса трещат: это предупреждение богов. Меня видят, за мной наблюдают. Но я не думаю об этом… Мой полет длится недолго, но я знаю, что он опасен и может сломать меня. Впрочем, чтобы убить богиню, даже в человеческом облике, нужно нечто большее.
И вот я уже стою босиком на земле, мое тело хрупкое, мои волосы распущены, а сердце полно ненависти к тем, кого я когда-то любила. Пусть же теперь они увидят, как мне больно, пусть потеряют силу, которой больше недостойны, и пусть умрут.
Кажется, я забыла представиться. Я – Селена, богиня луны, член божественного Совета Восьмерых. Сал был моим любимым братом. И я сделаю все, чтобы отомстить за него.
Когда Сьерра вернулась с охоты, Ветерка в хижине не было. Волчица фыркнула и стиснула зубы. Она уже не удивлялась тому, как изобретательна была ее сестра в своем умении найти очередной способ вывести ее из себя. Не добьешься, сестренка, не в этот раз. Сьерра подняла голову и принюхалась к запаху скромного жилища, которое они делили на двоих. Судя по всему, Ветерок ушла довольно давно. Сьерра села и вытянула шею вверх, как если бы собиралась завыть. Но она не завыла. Вместо этого произошло кое-что другое. Серовато-рыжеватые волосы на ее теле поредели, сначала немного, потом еще и еще, и вот уже под ними обнажилась мягкая загорелая кожа. Ноги удлинились. На животе показался выпуклый пупок, к нему от самых ребер протянулся длинный шрам. Сьерра сняла волчью шкуру и оказалась девушкой. Брови ее были нахмурены, а руки проворны. На этот раз обращение заняло больше времени, чем обычно, позвоночник пронзила боль, такая острая, что Сьерра невольно охнула. Она открыла корзину, в которой хранила свою одежду, и надела одно из коротких свободных платьев, которые носила в человеческом обличье. Села на койку, чтобы надеть ботинки, проклиная про себя эту девчонку и ее вечное желание нарушать правила. Они никогда не были очень близки, даже в раннем детстве. А когда Сьерра стала подростком, Ветерок уже настолько бесила ее, что иногда ей хотелось кричать от раздражения. Тогда их отцу приходилось вставать между дочерьми, чтобы они не подрались.