Волки
Шрифт:
– Какую, на хрен, охоту? В карабине один патрон всего. Мне казалось, там пять должно быть, а потом думаю, я ж чистил и весь магазин-то разрядил. Я как понял это, выстрелил и давай в кастрюльку стучать. И вообще, какая тебя нелегкая потянула в такую-то темень? Вот ведь мудила-мученик, как говорится!
Руки у меня еще дрожат, и я сам не знаю, зачем бежал туда, срывая дыхание и покрываясь мурашками. Сажусь на нары и достаю сигареты.
– Нет, ладно бы луна была - еще куда ни шло, а сейчас - ты сам подумай своей головушкой-то! Кого бы ты там сделал, да еще с одним патроном. Они бы тебя мухой зачекрыжили.
Колька открывает затвор и демонстрирует мне один патрон, бывший в карабине.
– Луна бы была, я говорю, тогда другое дело. А тут - ночь, никого не видно, а этого дурака туда несет! И главное, волков он почему-то не боится, а девку оттоптать боится!
– Да я ж тебе говорил - не боялся, просто не захотел.
– Не захотел, не захотел. Как можно не хотеть? Хотел, просто боялся. Колька уставился на желтый с серебряной головкой патрон в своих толстых прокуренных пальцах.
– Вообще-то я сам боюсь, например, в городе жить. Другой еще чего-нибудь боится. Вот прошлый год, помнишь, мы над Ойюкскими склонами лыжню топтали, и я с лавинкой укатился? Еще бы маленько - и шандец бы настал. Но почему-то не страшно, а в город приеду - дорогу не могу перейти. Боюсь!
Старшего сына у него выучила жена, занимаясь по вечерам по школьным учебникам. Да два раза в год они ездили в район сдавать экзамены. Но дочку жена учить отказывается. Придется, наверное, Кольке набираться храбрости и ехать в цивилизацию. А мне?
– Охоту испортил! Я волкам охоту испортил, а не тебе.
– Колька все покачивает в неодобрении головой.
– А насчет Олеси я тебе сразу сказал, что нечего с малолетками связываться.